Я слишком быстро отхожу в сторону и проливаю половину своего кофе на стойку и вниз на перед рубашки.
— Аааа. — Слабый визг вырывается из моих губ. — Горячо!
— Позволь мне помочь тебе, — говорит Келлан. Прежде чем я смогла понять, что происходит, его пальцы заняты тем, что расстегивают пуговицы моей блузки и распахивают ее, чтобы открыть мой бюстгальтер.
— Серьезно? — спрашиваю. — В этом не было необходимости.
— Пролитый на себя кофе может легко привести к ожогам первой степени.
Он хватает салфетку и вытирает жидкость с моей груди. Его зеленые глаза приклеены к моей груди, и он похотливо облизывает губы. От того, как он смотрит на меня, я чувствую себя обнаженной, полностью подверженной его взору и прикосновению.
Я должна ударить его, но вместо этого я нахожу себя странно возбужденной.
Никто никогда не смотрел на меня так пристально.
Никто не делал меня мгновенно распаленной для него.
Это его фишка? Заставлять женщину чувствовать себя желанной, чтобы она с удовольствием раздвигала перед ним ноги?
Даже если это… ох, к черту это!
Мои пальцы обвиваются вокруг его руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я прижимаю его к груди, удерживая его на месте.
Наши глаза встречаются, и мое дыхание замирает.
Между нами что-то проходит.
Я не знаю, что это такое. Я только знаю, что это делает мою голову опустошенной.
— Я уже сожжена, — шепчу я.
— Как и я.
Его губы приближаются к моим, пока его рот не останавливается меньше чем в дюйме от моего. Я чувствую его горячее дыхание. Мне интересно, каков он на вкус.
В один момент, я провожу языком по его верхней губе, а затем отступаю. Дикий рык срывается с его губ. Его руки грубо обхватывают мою талию, прижимая меня к его телу.
Он твердый — прямо как прошлой ночью.
— Я хочу тебя, — бормочет он.
Он кажется удивленным, как будто ощущает, что женщина осталась дольше, чем на несколько дней, чего обычно не происходит.
— Кажется, у тебя тоже была бессонная ночь, — говорю я немного самодовольно.
— На самом деле я это сделал. Дважды. — Его руки подхватывают меня под задницу и прижимают нему. Его возбуждение чувствуется удивительно против моей киски. Я невольно стону. — Но это была просто разминка.
— Ава? — Голос Мэнди доносится из гостиной.
Я отодвигаю Келлана в сторону и прохожу мимо, мое лицо горит, как раз вовремя, прежде чем появилась голова Мэнди.
— Я здесь, — говорю я без необходимости и всматриваюсь в нее.
Подозрение написано на лице Мэнди. Жар поднимается по шее к моим щекам, когда я понимаю, что я только в одном бюстгальтере, а блузку держу в руке.
Я отворачиваюсь, но я уверена, что она видела мой румянец за милю.
— Что вы задумали? — Мэнди спрашивает небрежно, как будто она не видела нас много лет, и мы только встретились.
Я уверена, что она видит, что я наполовину голая.
— Завтрак, — говорит Келлан.
Ух ты, он Бог очевидности.
Я осмеливаюсь взглянуть на него. Он прислонился к стойке, скрестив руки на груди и выпячивая бицепсы. И есть что-то еще, что выпячивается.
Я сглатываю и отвожу взгляд от его джинсов, хотя и неохотно.
Он большой. Я видела это собственными глазами, когда он заботился о своих нуждах. Я снова заметила это прошлой ночью, но я не ведала, насколько он огромен до сих пор.
И он не скрывает своей эрекции. По-видимому, ему наплевать на то, что все это видят.
— Яйца Бенедикт для меня, пожалуйста, — говорит Мэнди и садится за стол, вытянув руку, как будто ждет, когда кто-то передаст ей чашку кофе.
— Это Лила, моя лучшая курица. — Келлан держит миску с яйцами. — У меня нет Бенедикта.
Я фыркаю и немедленно прижимаю руку ко рту, чтобы задушить смех. У него есть чувство юмора. Мне нравится. Наши взгляды встречаются, и что-то снова проходит между нами. Жара собирается между моих ног, и то же медленное пульсирующее ощущение от прошлой ночи возвращается с удвоенной силой.
Боже. Что это с этим парнем и моими химическими реакциями на него?
Как будто я ходячая Таблетка женской Виагры.
— Что насчет тебя, Ава? — тихо спрашивает Келлан.
Как он говорит мое имя, клянусь, температура поднимается на несколько градусов.
— Я буду все тоже, что ты.
Наши взгляды останавливаются друг на друге.
Он облизывает нижнюю губу.
Я вижу мокрый след на ней и хочу, чтобы мы были одни, чтобы я могла прогнать свой язык по нему и попробовать его так, как я хотела с тех пор, как встретила его.
Его мысли отражают мои. Я понимаю это по его путешествующему взгляду до моего лифчика и задерживающемуся там слишком долго. Он даже не догадывается об этом.
При других обстоятельствах он, вероятно, сказал бы что-то слишком неуместное, но он не скажет ничего такого в присутствии Мэнди. Я не уверена, быть ли благодарной ей или раздраженной до такой степени, чтобы выпнуть ее задницу из кухни.
— Что случилось прошлой ночью? Вы двое исчезли снаружи, а когда вернулись, достаточно быстро решили уйти, — говорит Мэнди, привлекая к себе мое внимание.
Убила бы ее за то, что она так прямолинейна.
Вместо того, чтобы следовать моим убийственным побуждениям, я сижу за столом и пытаюсь сосредоточиться на ком-то, кроме Келлана, для разнообразия.
