Субботним утром дороги Сан-Диего были, конечно же, забиты машинами. Нам повезло не застрять в пробках, но когда мы добрались до автострады, Макс вдруг заявил, что мы едем не в ту сторону. Пока мы препирались, у него зазвонил телефон.
– Да, Уилл, сейчас. – Он включил громкую связь. – Говори.
– Кто из вас, придурков, не закрыл заднюю дверь?!
– В смысле?
Я посмотрел в зеркало заднего обзора. Левая дверца и впрямь свободно болталась на петлях.
– Твою мать!
Время внезапно потекло быстрее. Из ниоткуда возникли машины, с визгом и гудением пролетая мимо нас, не давая вырулить на обочину. В зеркале я видел, как один из чехлов треплет на ветру, словно весит он не больше конфетного фантика. Чехол болтался – вверх и вниз, вверх и вниз… Макс торопливо расстегнул ремень и вывернулся на сиденье, пытаясь его поймать. Однако было уже поздно. Фургон подбросило на кочке, ветер скользнул в кузов и подхватил все чехлы. Игральными картами они полетели на асфальт.
Я выругался и, подрезав огромный грузовик, в заносе остановил фургон в правом ряду. Мы с Максом вывалились наружу, в ужасе глядя, как машины мчатся по двухполосной автомагистрали, усеянной пакетами с одеждой.
– Вон!
Посреди шоссе, у разделительной, лежал большой чехол с платьем Хлои.
Рядом с визгом остановилось такси Уилла, и мы втроем, уворачиваясь от автомобилей, рванули в разные стороны, один за другим подбирая пакеты.
Воняло паленой резиной покрышек, машины истошно гудели, но я ничего не слышал за стуком крови в ушах. В голове билась одна лишь мысль – поскорее добраться до платья Хлои.
Отмахнувшись от порции отборной ругани из «мерседеса», я кое-как выскочил на разделительную. Пакет вроде бы выглядел целым, не считая крохотного разрыва по шву.
Вернувшись к фургону, я сунул платье Максу.
– Проверь, – велел я, чуть дыша. Господи помилуй, лишь бы оно не пострадало!
– Все в порядке! – с облегчением кивнул Макс. – Целое.
Только теперь я позволил себе выдохнуть.
– Все собрали?
Я подошел к фургону, чтобы проверить, сколько осталось внутри.
Макс пересчитал пакеты у себя в руках.
– Четыре.
– Шесть, – согнувшись пополам, прохрипел Макс.
– И четыре здесь. Сколько всего было?
– Четырнадцать. Мы трое, Генри, «подноситель» колец, твой отец и отец Хлои, сама Хлоя, девочки, Джордж, твоя мать и девчонка с цветами, – перечислил Макс, загибая пальцы.
– Давайте валить отсюда, – с облегчением кивнул я.
На этот раз никто не спорил, кому садиться за руль.
В отель я вернулся с таким чувством, будто пробежал марафон. На парковке нас встретила Кристин. Она заверила, что лужайку полностью высушили, и предложила взглянуть, как идут приготовления. Я отказался, мечтая лишь о том, чтобы принять душ и завалиться спать до самого вечера, пока не настанет время встретиться с Хлоей у алтаря. Оставалось три часа.
Тем временем подъехал Уилл. Расплатившись с водителем, он вышел из такси и демонстративно покачал на вытянутом пальце ярко-синий пакет.
– Кольца прибыли. – Макс шутливо толкнул меня плечом. – Что, старина, обратной дороги уже нет?
Я лишь закатил глаза, слишком усталый, чтобы ругать Уилла за выпендреж.
– Что ж, парни, завидуйте, ведь в отличие от некоторых я сегодня еще не напортачил!..
С этими словами Уилл споткнулся и рухнул ничком, роняя пакет. Оттуда вылетела коробочка, и мое только что отполированное кольцо покатилось по асфальту.
Не знаю, кто из нас первым бросился на дорогу, но обручальное кольцо протянул мне Макс. На платиновом ободе в самом центре была глубокая вмятина. Наверное, стоило бы разозлиться, но я лишь равнодушно вздохнул. Видно, день сегодня такой – безумный. Уж лучше чувствовать вмятину на кольце, чем ближайшие шестьдесят лет выслушивать претензии Хлои за испорченное подвенечное платье.
– Выглядит не так уж плохо, – протянул Макс. Нацепив кольцо на палец, он повертел им из стороны в сторону. – Почти незаметно.
Все дружно закивали.
– Знаете, что нам нужно сделать? – спросил Уилл.
– Что?
– Выпивка, – коротко и емко ответил он.
Я не мог напиться в хлам, в конце концов, сегодня моя свадьба. Однако после пары коктейлей я впервые за неделю почувствовал себя практически счастливым. И даже почти забыл то гребаное шоу на автотрассе.
Странно было собираться одному. Принимать душ, бриться, одеваться в пустом номере… В любой важный момент Хлоя всегда стояла рядом, однако в величайший день моей жизни – день свадьбы – ее рядом не было.
Я давно привык носить смокинг и обычно в зеркало смотрелся лишь мельком, но сегодня придирчиво изучал свое отражение, пытаясь понять, каким увидит меня Хлоя у алтаря. Мне хотелось стать именно таким мужем, которого она себе представляла. Я пригладил волосы пальцами и убедился, что при бритье на щеках не пропустил ни щетинки. Оскалил зубы – не осталась ли зубная паста? – и расправил манжеты.
И впервые за всю неделю отправил матери сообщение.
