Он поднял меня на руки, донес до кровати и осторожно опустил на матрас.
— Иди ко мне, — я протянула к нему руки.
Он снял с меня туфли, затем перевернул на бок, чтобы расстегнуть молнию на спине. Стянул платье и заменил его футболкой.
— Гораздо лучше, — сказала я. — А теперь иди сюда. — Я снова потянулась к нему, но он выключил свет и закрыл за собой дверь ванной. Трубы заскрипели, стоило ему включит душ. Мне хотелось присоединиться к нему, но было так удобно лежать, к тому же, кружилась голова и даже немного подташнивало. Спустя несколько минут жара стала невыносимой, и одеяло отлетело в сторону. Тошнота взяла надо мной верх, скатившись с кровати, я подползла к ванной и повернула ручку.
Мне с трудом удалось добраться до туалета до того, как желудок отверг выпитую за день водку. Шторка сдвинулась в сторону и глубокий голос Тайлера заполнил комнату.
— Господи, Элли. Ты в порядке?
— Ага. Готова ко второму раунду в кратчайшие сроки.
Занавеска закрылась как раз вовремя, и меня снова стошнило. Душ стих, я слышала, как Тайлер водит полотенцем по своему телу, прежде чем пустить воду в ванну. Вплоть до последнего спазма он держал мои волосы, затем раздел, приподнял с пола и осторожно опустил в ванную.
Протерев мое лицо тряпочкой, тяжело вздохнул.
— День перестал быть увлекательным, правда? — Спросила я, почувствовав, как тушь для ресниц жжет глаза.
— Ага, — его голос был грустным. — Думаю, пришло время.
Я кивнула, стерев черные потеки со щек.
— Все в порядке, Тайлер. Я знала, что этот момент настанет.
— Какой момент?
— Прощание.
Он покачал головой.
— Я уже говорил… я никуда не денусь. Возможно, наши отношения не идеальны, но мне так же нравиться справляться с проблемами вместе с тобой. Просто я больше не собираюсь смотреть, как тебе становиться хуже. Пришло время выбрать другое направление.
— Мы оба знаем, что уже миновали группу поддержки и двенадцать шагов.
Он вытер мой лоб тряпочкой.
— Возможно. В любом случае, я с тобой.
Моя нижняя губа задрожала, и я кивнула.
Я ковыряла ногти, чувствуя себя странно, когда утренняя влажность Виргинских Островов сменилась жаром печки грузовика Тайлера дувшего в лицо и сражавшегося с холодом Колорадо спустя двенадцать часов. Дворники лобового окна скрипели по стеклу, смахивая снежинки, тихо опускавшиеся с ночного неба.
— Я не пытаюсь быть невыносимой. Просто мне нужно время разобраться со своим дерьмом.
Он раздраженно вздохнул.
— И почему мы не можем сделать это вместе?
— Потому что на этой неделе все мои действия обернулись провалом. Прошел год. Настало время чего-то нового.
— Или кого-то нового? — Спросил он.
Я обиженно моргнула.
— Не могу поверить, что ты это сказал.
— Я просто хочу помочь тебе с багажом. Ничего особенного.
— Если ты поднимешься, мне захочется, чтобы ты остался.
— И это плохо? — Я промолчала, и его руки так сильно сжали руль, что побелели костяшки пальцев. — Ты жаждешь выпить и не хочешь, чтобы я видел.
— Что-то вроде того.
— Так это и будет чем-то новым? Выбор между выпивкой и мной?
— Нет.
— Как по мне, получается именно так.
— Ты не зайдешь внутрь, — возмутилась я.
— Почему?
— Ты знаешь, почему!
Его рука с громким стуком опустилась на приборную панель.
— Проклятье, Элли! Я чертовски устал!
— Так отправляйся домой!
— Не хочу домой, я хочу быть с тобой!
— Тем хуже для тебя!
Он стиснул зубы, глядя на дорогу перед собой. Фары грузовика осветили здание «Маунтеньер» и снежинки, опустившиеся поверх белого одеяла уже укрывавшего землю.
Он резко переключил рычаг передач на задний ход.
— Я так не могу.
Я схватила рюкзак и взялась за дверную ручку.
— Со временем ты поймешь.
— Ты этого и ждала, правда? Чтобы я сдался, а ты осталась не при делах. Или просто хочешь пойти наверх и притвориться, что напиваешься от жалости к себе. Чертовски идеальный вариант.
Я открыла дверцу, затем открыла заднюю дверь, резко дернула чемодан, опустив его на землю. Захлопнула сначала заднюю, а потом и пассажирскую дверцу.
Тайлер опустил стекло.
— Я смирился с огромным количеством дерьма ради нас, но тебе на это насрать.
— Я тебя предупреждала!
— Это полная херня, Элли! Если я предупрежу банк, который собираюсь ограбить, не означает, что он не будет против!
— Не забудь рассказать об этом в баре, когда будешь плакаться за пивом, — зарычала я.
— Мне не обязательно ходить в бар каждый раз, когда в моей жизни происходит что-то не так. Это называется быть взрослым. И я чертовски уверен, что не собираюсь плакаться по тебе, — ответил он и закрыл окно. Надавив на газ, колеса завизжали, сделав полукруг, а затем машина выехала с задней парковки на улицу и направилась в сторону шоссе.
Я некоторое время стояла в полном ошеломлении. За тот год, что мы знакомы, Тайлер ни разу так со мной не разговаривал. Любовь пробуждает в людях ненависть, которую они никогда раньше не испытывали.
