— Наконец-то! — чуть ли не плача воскликнул Кирилл, рванув к отсыревшему домику из цельных темных бревен, местами покрытых мхом и плесенью с какими-то маленькими белыми грибами.
— Стой, дурень, там же змеи могут быть! — Стас вытянул руку и схватил за куртку друга.
— Что? — замерла Оля, из-за чего в нее врезался шедший позади Павел.
— Без паники — это поправимо. — улыбнулся парень, машинально положив руки ей на плечи, чтобы они оба не упали.
Приблизившись к избушке, Стас и Паша отломали длинные ветки и открыли дверь. Войдя внутрь по очереди, они стали проходиться лиственными ветками под кроватями, столами и печью, в итоге выгнав из домика две черно-желтые змеи.
— Всего-то два ужика. — усмехнулся Стас, выбрасывая ветку наружу. — Заходите быстрее, они могут на крыше лежать.
Забежав внутрь с Олей, Кирилл захлопнул дверь. Внутри избушка выглядела совсем как в каких-то сказочных фильмах, если не считать пыльную лампочку, криво свисающую с потолка на неказистом проводе. У входа стояла железная рыжая печь, состоящая будто бы из ржавчины, рядом с ней расположились две маленькие кровати друг напротив друга, а между ними стоял небольшой столик и две полусгнившие табуретки. Пол, стены и потолок состояли из тех же бревен и досок, что и стены снаружи. Над столиком располагалось крохотное окошко, наполовину задвинутое шторкой из старого грязного полотенца. Внутри было очень темно, несмотря на день за окном, а в воздухе витал самый сильный, что когда-либо слышала Оля, запах сырости. Он впивался в кожу, путался в волосах, заставлял слезиться глаза и сжиматься легкие, однако постепенно стал терять силу своего действия.
— Че там, есть хоть одно поленце? — положив тяжелое оружие на кровать, Стас устало опустился рядом с ним и посмотрел на Кирилла, который ближе всех стоял к печке болгарке.
Присев к ней, Воронцов с душераздирающим скрипом ржавых петель открыл печь.
— Да. Немного обгоревшие две полешки. — он обернулся к Пашке, ответственному за еду. — Доставай хавчик.
— А зачем этот дом в лесу нужен? — брезгуя, Оля все же присела на самый край сырой и неприятно пахнущей кровати с пыльными жесткими пледами в красно-черную и желто-черную клеточку.
— Охотничий домик. Здесь ночуют во время охоты. Тут недалеко на дереве есть лабаз. — со знанием дела разъяснял Стас, который единственный оставался сейчас без дела. — Ну, это что-то типа домика на дереве. Внизу месится жидкая грязь и бросается крупная соль. Зверь приходит туда и лижет соль, а охотник в это время сверху его стреляет. Такие дела. — в конце он зачем-то пожал плечами, будто бы Оля что-то спрашивала у него своим расстроенным взглядом. Но Стас точно знал, что с ее языка были готовы сорваться сожаления о бедном животном.
— У вас тоже есть такой?
Стас поджал губы, будто бы пытаясь подобрать более подходящий ответ и избежать настоящего.
— Ну, вообще-то нет. Но у дядьки Саньки есть. Я с ним езжу.
Паша громко прочистил горло, будто бы специально привлекая их внимание, пока раскладывал заранее нарезанную колбасу на блюдце, что стояло на местном столике. Стоило ему отвлечь Олю от этой темы, как на лице Стаса появилось спокойствие, будто бы разговор об избушках был ему очень неприятен. Девочка промолчала, но сочла это странным, а потому, когда все поели разогревшейся на печи колбасы и Стас с Кириллом вышли покурить, она присела рядом с Пашей.
— Слушай… — неловко начала она, не имея опыта в таких разговорах. — А ты не знаешь, что с семьей Стаса? Я видела, что у его бабушки нет ни одной фотографии с его родителями, как и у меня. И сейчас, когда про дядю Сашу сказал, тоже как-то напрягся…