Поднявшись на ноги, Юля смирила их удивленным взглядом, когда Кирилл внезапно обнял ее и провел горячей ладонью по мокрым кудрям цвета огня.
— Рад, что получилось, но еще один моментик остался. — парень отпустил девочку и коснулся пальцами сине-зеленого камня на вновь поднимающейся груди, который тоскливо отражал свет высоких фонарей.
— Стой, давай запечатаем позже… — Юля быстро накрыла ладонью кулончик, в котором сохранилась настоящая Оля.
— А я думал, ты хочешь как можно скорее исполнить волю нашей бабули и посмотреть на выражение лиц ее родителей. — ласково улыбнулся Ворон.
— Кирилл?.. — позади раздались едва слышимые шаги и очень, очень расстроенный женский голос.
Оксана стояла возле его машины в домашнем халате, под которым была надета пижама с теплыми штанами, а за черными волосами девочки, сливающимися с темнотой, одиноко желтело окно ее дома, что возвышался прямо через дорогу.
— Оксюша? — его взгляд изменился, а адская синева в глазах стала светлеть. — Почему ты вышла в одной пижаме? Ты же болеешь. — Кирилл без раздумий оставил Юлю и подошел к Оксане, накинув ей на плечи свою джинсовую куртку.
— О чем ты говоришь, Кирилл?.. — девушка разочарованно изучала то левый, то правый глаз парня, пытаясь отыскать в них ответ. — Какого черта вы обнимаетесь здесь посреди ночи?
Оксана поджала розовые губы, чувствуя, что готова расплакаться, но до последнего пыталась держать выступившие слезы в глазах.
— Оля сказала, что завтра уезжает в город до сентября, поэтому попросила отвезти искупаться в море последний раз. — он махнул в сторону мокрой девочки, все еще стоящей на краю пирса в первобытной нерешительности. — Пацаны-то в Тайге машину достают, я же тебе написал.
Лицо девушки смягчилось — кажется, Оксана начинала верить своему другу.
— Оля, ты реально уезжаешь завтра? — решительно спросила она, взглянув на девочку.
— Да. — приблизившись, кивнула она, из-за чего мокрые пряди неуклюже упали на лицо, будто бы стараясь выдать новичка в управлении живым телом. — Захотелось сделать что-то безумное напоследок. — Юля растянула губы в неестественной улыбке, оголившей зубы, думая, что именно так и поступила бы на ее месте прежняя хозяйка тела.
— Но почему ты уже уезжаешь? Ты же только приехала…
— Ну… это семейные проблемы. — подумав, Юля пожала плечами.
— Давай дуй домой, выперлась раздетая. — строго приказал Кирилл, положив широкие ладони на узкие плечи Оксаны. — Я поеду, отвезу ее, а потом можем прокатиться, если захочешь.
— Я бы хотела дойти пешком. — махнула рукой девочка, уже двигаясь в сторону дороги.
— В смысле? — раздраженно спросил Кирилл, но, поняв, что может выглядеть подозрительно, смягчился: — Ты не замерзнешь?
— Не-а. — улыбнулась Юля, ускорившись. — Если пойду как можно скорее вместо того, чтобы болтать с тобой.
— Ты завтра еще выйдешь погулять? — вдогонку бросила свой вопрос Оксана.
— Думаю, да. — развела руками девочка, поймавшая раздраженный взгляд Кирилла, которого проклятие изводило так сильно, что любая отсрочка его исполнения превращала парня в психопата.
Нахождение в живом теле впервые за все существование собственной души было для Юли не просто в новинку, но настоящим шоком, а потому элементарные действия и даже прогулка до дома давались ей с большим трудом. Все выходило медленно, неуклюже и даже как-то фальшиво. Она все время наблюдала за тем, как делают это другие, пока ждала своего часа, но, оказавшись в настоящем теле, все равно не могла с легкостью управлять им.
Постоянно спотыкаясь и путаясь в стройных ногах, она сумела добраться до дома. К этому времени все уже спали, а потому Юля как можно тише пробралась в свою дальнюю комнату и закрылась в ней до утра. Этой ночью она впервые поспала как настоящий человек, а утром даже почувствовала голод, вследствие чего вкус еды и приятное насыщение. Юля не обижалась на Марго и общалась с ней, будто бы ничего не произошло, ведь между Юлей и Марго действительно ничего не произошло, а все чувства этого тела были уменьшены в несколько раз. Девочка едва ли ощущала, как Оля напрягалась при виде тетушки, а потому полностью игнорировала признаки того, что это тело все еще не принадлежало ей сполна. Глядя на себя в зеркало, Юля никак не могла смириться с тем, что будет выглядеть как та, что не дала ей родиться. Порой она даже ловила себя на мысли, что ей противно занимать тело той, что была одной крови с мужчиной, который довел ее мать до самоубийства и впоследствии становления бездушной сиреной. Возможно, если бы Анастасия тогда выбрала другой способ смерти, Людмила сумела бы спасти и ее душу, а не только Юлину, которую поместила в зеркале и создала заклятие, благодаря которому девочка смогла бы занять тело с той же кровью, что текла в ней самой.