– Так и есть, – соглашается он. – Всякий раз, когда что-то в жизни выходит из-под моего контроля, всегда можно обратиться к системе. Это помогает. Я нахожу хакерство… успокаивающим.
Это заставляет меня усмехнуться.
– У тебя хорошо получается, – говорю я ему.
– Должно получаться. Я начинал, когда был моложе, в основном просто страдал фигней, хотел посмотреть, на что способен. А когда Мэлис, Рэнсом и я начали делать всякую работу, еще до того, как построили автомастерскую, эти навыки пригодились. Поэтому я держу их в тонусе, точно так же, как содержат в надлежащем состоянии любой навык или инструмент.
Он говорит так ровно и спокойно. Его слова омывают меня, будто спокойная река.
В гостиной темнеет, но мы продолжаем разговаривать. Наверное, за то время, что я знаю братьев, это самый длинный наш разговор с Виком, но он, похоже, не горит желанием бросить трубку, впрочем, как и я. Он отвечает на все мои вопросы и задает несколько своих, дразнит меня по поводу тех шоу про дома и факта, что я не выбрасываю остатки еды, когда те уже потеряли свой товарный вид.
Через некоторое время мои глаза закрываются, и я сворачиваюсь калачиком на боку, все еще прижимая телефон к уху.
Я даже не помню, в какой именно момент ко мне подкрадывается сон, но это все-таки случается.
Свет от компьютеров заливает комнату мягким светом. Я сижу в своем кресле и слушаю, как Уиллоу ровно дышит на другом конце провода.
Это тихий, ритмичный звук, и я ловлю себя на том, что подсознательно подстраиваюсь под него, вдыхая и выдыхая вместе с ней. Она спит. Я могу сказать это по тому, как она дышит. Судя по камерам в ее спальне, на кровати ее нет, так как она заснула на диване.
Я улыбаюсь, представляя ее в своем воображении: ее нежное тело, свернувшееся калачиком на подушках, одеяло, небрежно подоткнутое вокруг нее, длинные ресницы, касающиеся щек.
– Спокойной ночи, мотылек, – тихо бормочу я и завершаю звонок.
В моей комнате становится слишком тихо без звука ее голоса или дыхания, но я заставляю себя вернуться к работе, снова просматривая видеозапись с места сдачи, чтобы посмотреть, есть ли там вообще что-нибудь полезное.
Пока работаю, в нижнем углу экрана появляется уведомление о новом зашифрованном сообщении.
Я взламываю шифровку и быстро просматриваю сообщение, скривив губы в недовольной гримасе. Очередное задание. Мы должны выполнить его в течение следующих десяти дней, и на этот раз это шантаж, – нужно собрать на кого-то компромат и передать его Иксу, как обычно.
Я перечитываю сообщение несколько раз, запоминая детали, прежде чем встать и спуститься вниз.
Мэлис на кухне, сидит за столом со своим тату-пистолетом, добавляя что-то к постоянно растущему количеству татуировок, над которыми он уже некоторое время работает. Он сгорбился над своей рукой, в комнате тихо, если не считать жужжания машинки и его тихого дыхания.
Когда я вхожу, он поднимает бровь.
– У нас новая работа, – говорю я ему.
Брат закатывает глаза.
– Охренеть. Что на этот раз?
– Шантаж. И он потребует возвращения к месту сдачи, так что у нас появится еще один шанс установить камеру там, где мы сможем получить какую-то информацию, которая приведет нас к личности Икса.
Мэлис кивает.
– Ну, это уже кое-что.
– Может, мне разбудить Рэнсома и ввести его в курс дела?
– Нет, просто скажи ему утром. Хоть кому-то из нас нужно нормально спать.
Мы обмениваемся взглядами, и я понимаю: Мэлис чувствует то же, что и я. Рэнсом вертится с нами в этом дерьме большую часть своего времени, но он не такой закаленный, как Мэлис, и не такой отстраненный, как я. Мы хотим, чтобы так и оставалось.
– Так странно, – говорю я, наблюдая, как игла тату-пистолета движется быстрее, чем может уследить мой глаз, снова и снова втыкаясь в кожу Мэлиса.
– Ты о чем?
– Странно размышлять о том, что будет, если нам удастся избавиться от Икса.
– Ага, – хмыкает Мэлис. – Станем заниматься той работой, которой хотим, и получим хоть какой-то гребаный контроль над собственными жизнями. Прикинь?
Я фыркаю.
– Звучит как рай.
– У меня есть кое-какие планы. Я хочу расширить бизнес, сделать так, чтобы мы могли продолжать получать деньги, не имея дела с говнюками. Думаю, могло бы получиться.
Я киваю. Это нетрудно представить. Рэнсом обладает харизмой, заставляющей людей постоянно возвращаться к нему, и компенсирует вспышки гнева Мэлиса, когда таковые случаются. Но в целом, мы все хороши в своем деле.
Но есть одна вещь, которая меня все же беспокоит.
– Я все думаю об Уиллоу, – признаюсь я. – И о будущем. У нее теперь совершенно новая жизнь. Она больше не та испуганная девочка, которую мы встретили в борделе. По сравнению с тем, что ее бабушка уже дала ей и продолжит давать, что мы-то ей сможем предложить? Да, мы отвоевали себе маленькую территорию, кусочек Детройта, но мы явно не на верхушке пищевой цепи. Даже не близко. Что мы способны ей дать?
Мэлис останавливает тату-пистолет и смотрит на меня.
