Прекрасные дьяволы полностью

– Я не хочу смотреть сквозь них. – Я качаю головой, хотя она этого не видит. – Они мне нравятся. Мне нравится видеть тебя такой.

– Я никогда раньше ни для кого этого не делала, – признается она. – Ни для кого, кроме тебя.

Ее слова, будто молния, ударяют прямо в мой член, делая его твердым и пульсирующим. Никто раньше не видел, чтобы она вот так трогала себя. Никогда раньше она не касалась своих шрамов ради кого-то, и быть первым, кто видит это, быть единственным, просто сводит меня с ума.

Все действия этой великолепной, неземной девушки влияют на меня сильнее прочего, и в эту секунду я не могу с этим бороться.

– Сними шорты, – говорю я, и она кивает, стягивая с себя их и заодно трусики.

У меня перехватывает дыхание при виде нее, полностью обнаженной и открытой для меня. Только для меня.

– Раздвинь ноги.

Она расставляет их на кровати, открывая мне почти идеальный обзор. Почти идеальный.

– Шире, – требую я. – Шире, чем на девяносто градусов.

Уиллоу бросает удивленный взгляд в камеру – видимо, ее удивляют мои точные указания, – но при этом раздвигает ноги еще шире, упираясь пятками в кровать, чтобы показать мне все.

– Подвинься немного, – продолжаю я, чуть не прокусывая насквозь нижнюю губу, пока наблюдаю, как она выполняет мои указания. – Еще. Вот. Остановись здесь.

В таком виде она – совершенство. Свет падает под идеальным углом, показывая мне, насколько она сейчас влажная и возбужденная.

Благодаря многочисленным камерам я могу видеть каждую ее клеточку, и мне трудно поверить, что она, черт возьми, настоящая. Член пульсирует почти гневно, требуя хоть какого-то освобождения, но я игнорирую его, сосредотачиваясь на Уиллоу.

– Прикоснись к себе, – инструктирую я ее. – Начинай медленно.

– Хорошо, – выдыхает Уиллоу в ответ, и я слышу тихий стон в ее голосе, когда она скользит рукой от бедра к его внутренней стороне, а затем глубже.

Она погружает пальцы во влагалище, медленно потирает, позволяя кончикам пальцев танцевать вверх и вниз по влажной линии ее щелочки, усиливая возбуждение.

– Подожди, – говорю я ей. – Раздвинь себя другой рукой. Я хочу посмотреть, насколько ты влажная.

Ее лицо краснеет еще сильнее, но она подчиняется и раздвигает половые губы двумя пальцами, позволяя мне увидеть блестящую влагу.

– Идеально, – выдыхаю я. – Потрясающе. Введи в себя палец. Только один.

Она делает это, и я наблюдаю, как ее указательный палец погружается в дырочку. Уиллоу стонет, слегка покачивая бедрами, очевидно, желая большего. Но я не позволяю. Еще нет.

Я велю ей добавить еще один палец и начать медленно трахать себя. Ее пальцы погружаются во влагалище и выходят из него, и моя рука, лежащая на столе, сжимается в кулак. Ее дыхание учащается, и одного этого звука достаточно, чтобы мой член напрягся в тесных штанах. Я чувствую, что на данный момент могу кончить, просто дотронувшись до себя один раз.

Я на пределе, отчаянно нуждаюсь в освобождении. Все мои силы уходят на то, чтобы сосредоточиться на ней. Я мог бы запросто скользнуть рукой вниз и обхватить член через штаны, и этого наверняка хватило бы, чтобы кончить.

Но я не могу этого сделать. Существуют определенные дни недели, когда я позволяю себе подрочить, и этот день не из их числа.

Я и так нарушаю слишком много своих правил и иду против привычного распорядка. Если я настолько ослаблю контроль, то не знаю, что произойдет. Не уверен, что смогу с этим справиться.

Поэтому я держу руки над столом, одна лежит на телефоне, другая крепко сжата в кулак.

Уиллоу продолжает мастурбировать, без колебаний следуя всем моим инструкциям, и когда я велю ей кончить, она делает это со всем великолепием. Уиллоу трахает себя пальцами и при этом держит ноги широко раздвинутыми, чтобы я мог видеть каждую частичку этого действа.

Она кончает, задыхаясь и выкрикивая мое имя вперемешку с приглушенными проклятиями. Ее глаза закрыты, грудь вздымается. Она выглядит просто потрясающе.

– Продолжай, – говорю я, наклоняясь вперед на стуле, как будто приближение к экрану позволит мне прочувствовать еще больше.

– Я не могу, – хнычет она приглушенно.

Но я знаю, она может еще.

– Еще как можешь, – говорю я ей. – Я видел, как ты кончила три раза прошлой ночью. Я хочу четыре.

Это звучит так по-собственнически, словно каждый из этих оргазмов предназначен мне и только мне. Словно я хочу сохранить их, запечатать и припрятать вместе со всеми другими вещами, которые храню закрытыми и спрятанными лишь для себя.

Что бы она ни услышала в тоне моего голоса, это заставляет ее тихо застонать, и она кивает, открывая глаза, в которых я вижу туман похоти и удовольствия.

– Давай, – призываю я ее. – Продолжай.

Ее пальцы скользят обратно по телу, словно были созданы специально для этого. Уиллоу медленно двигает ими, заставляя себя снова возбуждаться. Она, наверное, уже стала такой чувствительной после того, как кончила один раз, и, судя по тихим вздохам, срывающимся с ее губ, ей не потребуется много времени, чтобы достичь оргазма номер два.