Другой рукой Уиллоу продолжает раздвигать киску, но меняет пальцы, чтобы средним можно было потереть клитор. Она начинает медленно, а затем трет все сильнее и быстрее.
– Вот так, – бормочу я. – Подтолкни себя к краю. Я хочу это увидеть.
Уиллоу кивает и утвердительно хнычет, и вот уже второй оргазм пронзает ее тело насквозь, заставляя застыть и напрячься, а после вырывая из нее сдавленный стон.
Третий оргазм почти такой же: он захватывает ее целиком, выбивает из нее дух, в то время как она продолжает мастурбировать, преодолевая раунд за раундом.
Я наблюдаю, как она снова и снова преодолевает эту волну, покачивая бедрами, выгибая спину и приоткрывая рот. Уиллоу произносит целую череду проклятий и прошений, время от времени упоминая мое имя. Когда она кончает четвертый раз, то переходит к пятому, от которого ее бросает в дрожь, а все тело сотрясается от удовольствия.
– Ты такая потрясающая, – хриплю я. – Идеальный мотылек. Ты даже не представляешь. Ты…
Я замолкаю, потому что больше не могу говорить – потребность быть с ней, или потрогать себя переполняет меня. Чувство сильное, напряженное. Я сдерживаюсь, тяжело дыша через нос, и наблюдаю, как Уиллоу в последний раз достигает оргазма.
К этому моменту она практически рыдает от удовольствия и перевозбуждения, пока наконец не падает обратно на кровать, тяжело дыша.
Я смотрю на нее на экране, покрытую испариной, вялую и выжатую как лимон.
Я не могу пошевелиться.
Даже говорить не могу.
Я чувствую, как теряю контроль над собой, и если сделаю хоть какое-то резкое движение, то упущу его.
Уиллоу шарит по комнате в поисках телефона и находит его среди простыней. Она отключает динамик и прикладывает дивайс к уху, позволяя своему голосу снова зазвучать в моем ухе. Так близко.
– Боже, это было потрясающе, – выдыхает она.
– Да. – Голос как наждачная бумага. – Так и было.
– Ты тоже трогал себя?
Я с трудом сглатываю, все мое тело по-прежнему напряжено от нерастраченного возбуждения, струящегося по венам. Меня пробирает легкая дрожь, и я сжимаю руку, лежащую на столе, так сильно, что ломит кости.
– Нет. – Я колеблюсь, затем добавляю: – Но я хотел.
Уиллоу снова смотрит в камеру, и я замечаю, как в ее глазах вспыхивает какая-то неведомая искорка. Не знаю, как ее назвать, но сердце у меня от этого чуть-чуть сжимается.
– Тебе понравилось? – шепчет она.
Я моргаю и издаю грубый смешок.
– Да. Наверное, это еще мягко сказано. Ты…
Я качаю головой, поскольку не нахожу нужных слов. Ничто в моей жизни не готовило меня к подобному.
Но Уиллоу просто тихонько мурлычет, и ей, похоже, не требуются дополнительные слова. Она понимает меня лучше, чем кто-либо другой, и это должно… ну, по меньшей мере, раздражать меня. Может, даже пугать.
Но это меня почти
– Я рада, – бормочет она, после чего приглушенно хихикает и переворачивается на бок. – Так спать хочется.
– Уже поздно. Тебе нужно немного отдохнуть.
– Хорошо. – Слово выходит тяжелым и невнятным из-за того, что она уже начинает погружаться в сон. – Спокойной ночи, Вик.
– Спокойной ночи, мотылек.
Я заканчиваю звонок, но продолжаю наблюдать за ней и за тем, как она кладет телефон и сворачивается калачиком на кровати. Она не убирает камеры и даже не забирается под одеяло. Она просто засыпает, позволяя мне видеть все таким, каким видит она.
В понедельник я возвращаюсь к своему обычному распорядку, поэтому встаю рано, чтобы собраться в колледж. Первое занятие в этот день проходит легко, я сижу на последнем ряду и старательно делаю записи. Когда я выхожу из здания после того, как профессор отпускает нас, то с удивлением слышу, как кто-то зовет меня по имени.
Я оборачиваюсь и удивляюсь еще больше – ко мне направляются Эйприл и парочка ее друзей.
Обычно Эйприл разговаривает со мной, только когда ей есть за что надо мной поиздеваться или когда нам приходится работать вместе над групповым проектом и у нее нет выбора. И даже в таком случае это неприятно.
Но сейчас она улыбается. Эйприл прислоняется к одной из колонн перед зданием, выглядя непринужденно и задорно, и я понятия не имею, что с этим делать.
– Приветик, мы слышали, ты была на том мероприятии в музее на выходных, – говорит Эйприл, и я напрягаюсь, ожидая, что она отпустит какой-нибудь жестокий комментарий о ситуации с моей мамой. – Как все прошло?
Я моргаю, ожидая продолжения. Но, похоже, это все.
– О, было классно, – отвечаю я. – Картины красивые, закуски вкусные.
Она кивает, откидывая волосы за плечо.
– Я слышала, там были Уинстоны. Познакомилась с ними? Им типа полгорода принадлежит.
Я мысленно возвращаюсь назад, пытаясь вспомнить имена всех людей, с которыми меня познакомила бабушка.
– Я не уверена. Думаю, да…
– А Флексы? – спрашивает одна из ее подруг. – Я слышала, что их младшая дочь только что заключила модельный контракт. Она, скорее всего, бросит старшую школу и переедет в Нью-Йорк. Если бы я такое провернула, родители бы меня прибили.
