– Я ничего не говорю, – Рен понижает голос. – Я просто считаю, что это очень странно, и всё. Возможно, если ты поговоришь с Эвансом, то получишь больше информации.
Он смотрит на меня своими круглыми немигающими миндалевыми глазами. И я, наконец, успокаиваюсь. Не может быть, чтобы кто-то столь милый, как Рен, смог совершить такое огромное зло и снабдить моего врага старыми фотографиями, даже если когда-то они были друзьями.
– Хорошо. Я поговорю с Эвансом. Но... – я показываю пальцем на его лицо. – С тобой я еще не закончила. Даже не надейся. Джек сболтнул мне на вечеринке у Кайлы, что он сделал нечто очень плохое. И ты испугался. И я собираюсь выяснить, что это было.
За секунду лицо Рена бледнеет, и я думаю, что у него может случиться инсульт. Парень сжимает губы и сердито смотрит на меня. И вот оно! Доказательство того, что Джек сказал правду. Он действительно сделал что-то плохое. Нечто, что заставляет Рена дрожать под рубашкой поло и очками в роговой оправе. Но сейчас я не могу это выпытать. Мне нужно провести очную ставку с директором. Я ухожу и оставляю Рена позади. Секретарь Эванса – симпатичная темноволосая женщина с родинками на лбу, которые делают её похожей на далматинца, тем не менее, благодаря им же, она выглядит уникально.
– Могу я увидеть Эванса, мадам? Это срочно.
– Конечно, конфетка, – улыбается она. – Он свободен. Так что, можешь зайти прямо сейчас.
Я делаю глубокий вдох перед дверью, успокаивая себя. Я не могу пнуть дверь. Следует быть дружелюбной, ведь мне нужно получить от него правду, а это значит, что необходимо притвориться, будто я хорошая и меня легко обдурить. Поэтому я натягиваю свою яркую улыбку и захожу в кабинет.
Эванс сидит за столом, печатая что-то на компьютере. Книжные полки заполнены стеклянными фигурками пингвинов, а показной золотой пошлый бюст его собственной головы стоит на столе рядом с именной табличкой: «ДИРЕКТОР М.ЭВАНС ГУДВОРС». Я сглатываю фырканье. Гудворс19?! Что это вообще за имя такое?
Эванс поднимает взгляд, его лысина более заметна, чем когда-либо. Он ухмыляется.
– Ах, Айсис. Я предполагал, что ты придешь ко мне сегодня. Пожалуйста, присаживайся.
Он предполагал, да? Ох, звучит малообещающе. Я сажусь на плюшевое кресло напротив него.
– Мои фотографии повсюду, – начинаю я.
– Знаю. Видел. Мне очень жаль, дети в наши дни так жестоки. Я заставил Маркуса убрать их, как только обнаружил все это.
– Он всё еще работает над этим.
– Знаю. Бедняга.
Голос Эванса не звучит искренне. Скорее полусладкие, бессмысленные, пустые слова. Всё происходящее его не волнует. Он просто продолжает печатать на компьютере, не тратя на меня ни секунды своего драгоценного времени. Или ему пофиг, или он не желает со мной разбираться. Он боится посмотреть мне в глаза, а это нехороший знак. Так поступают виноватые люди.
– Я хотела спросить у вас насчет Джека, – говорю я. Эванс посмеивается.
– Нет, я не дам тебе его домашний адрес, расписание, номер телефона или даже номер социального страхования.
– Что?
– Именно это просят все девочки.
– Я не все, мистер Эванс.
– Знаю, – улыбается он, печатая еще быстрее на компьютере. – Тебя исключили из предыдущей школы за… как полиция это называет? Намеренное причинение вреда? Согласно твоему личному делу ты дралась со всеми, до кого могла достать, даже с теми, кто всего лишь не так на тебя посмотрит. Хм, интересно, что сделало тебя такой обидчивой?
– Ох, не знаю, дайте подумать, может годы злостных издевательств из-за того, что я толстая.
– Но это поддразнивание вдохновило тебя, не так ли? Поэтому ты сбросила вес. Так что ты должна быть благодарна людям, которые отталкивали тебя.
Я недоверчиво смеюсь.
– Вы, черт побери, издеваетесь надо мной?
– Язык, Айсис, – говорит он вежливо. – Мы же не хотим еще одну отметку в твоем личном деле, не так ли? Оно и так уже настолько истерто.
Я недооценила этого парня. Он очень хороший игрок. Естественно. У него ведь за плечами годы взрослой жизни, где все улыбаются, когда кого-то ненавидят, и сдерживают свои эмоции, чтобы натренироваться. Он просто мастер пассивно-агрессивного-дерьмового-тхэквондо. А я больше мастер агрессивного стиля. Мы танцуем вокруг друг друга в двух несочетающихся стилях, поэтому ни у одного из нас ничего не выходит. Тогда, я меняю свою позицию.
– Я слышала, что Джек очень умный, – добавляю своему голосу жеманный тон. – Должно быть, в этой школе хорошо преподают, да?
Эванс смотрит на меня, его грудь раздувается.
– Конечно. Наши преподаватели являются профессионалами в своем деле, и скоро ты убедишься в этом. Джек – самый умный ученик за многие годы. Он набрал высший балл по SAT20.
Я ухмыляюсь про себя, а для директора мило улыбаюсь.
– Это означает, что, возможно, он поступит в очень хороший колледж, так?
– О, в самый лучший. Вообще-то, как раз сегодня он подал заявление в Йель.
Сегодня? Довольно странное совпадение. Когда я подслушивала разговор Джека и Эванса несколько недель назад, Хантер ненавидел даже саму идею подачи заявления в Лигу Плюща. Что же изменилось? Я прищуриваюсь, но продолжаю улыбаться.
