– Вааааау. Йель! Этот университет ведь состоит в Лиге Плюща, верно? Очень впечатляет.
– Также Джек подаст заявление в Принстон, он сам так сказал. Если кто-то, вроде него, останется здесь, то это будет огромной потерей.
– Точно! Определенно. Он первый с нашей школы, кто попадет в Лигу?
Глаза Эванса загораются.
– Ну, не первый. Перед ним было еще три человека. Но, да, он будет первым за последние двадцать лет.
– Вы, должно быть, очень гордитесь им.
– Несомненно. Чрезвычайно горжусь.
– Вероятно, все будут думать, что это все благодаря вашему руководству!
– Ох, – он притворно смеется. – Я бы так не сказал.
И тут до меня доходит.
– У вас ведь есть доступ ко всем личным делам, не так ли, мистер Эванс?
Пытаясь покрасоваться своей властью, он прихорашивается, безуспешно укладывая волосы на лысине.
– Хм? О, да. Да, есть.
– И, естественно, у вас есть личные дела со всех предыдущих школ.
– Конечно.
– Включая мою.
– Да, так я узнал, что тебя исключили.
– И, держу пари, что в этих документах есть мои старые фотографии, верно?
Эванс замирает, его пальцы застывают над клавиатурой. Попался, ублюдок!
– Дайте-ка догадаюсь, – говорю я медленно. – Джек позвонил вам. Скорее всего, в воскресенье. И попросил вас найти старые фотографии толстой меня, а затем развесить их повсюду, чтобы все могли увидеть. А взамен, он подаст заявление в университеты Лиги Плюща, которыми вы постоянно ему докучали.
Эванс посмеивается.
– Бред...
– Да? Потому что эта фотография была снята для ежегодника моей старой школы, и они поместили её в секцию под названием: «СТУДЕНЧЕСКИЕ ПРОВАЛЫ! XD».
– Что такое XD?
– Перевернутое Смеющееся лицо в ужасных пропорциях. Смайлик такой. Не меняйте тему!
– Айсис, послушай, я действительно хотел бы поймать того, кто так ужасно с тобой поступил. Но дело в том, что у нас нет хорошей системы видеонаблюдения. И Маркус сказал, что признаков взлома не было...
– Потому что никто не врывался. Вы просто открыли ворота и двери своим ключом. Ученику пришлось бы разбить окно или сломать вентиляционную решетку или что-то еще, чтобы пробраться внутрь.
– Ну, всё, достаточно! – раздраженно выкрикивает Эванс. – Вон из моего кабинета, сейчас же!
– Что, если я сообщу об этом охране кампуса? А? Что будет тогда? Ох, подождите, они же ваши служащие! Может, мне стоит пойти с этим в полицию.
– У тебя нет доказательств. Убирайся!
Я саркастически салютую ему, захлопывая за собой дверь так сильно, что слышу, как один из глупых стеклянных пингвинчиков падает и разбивается. Эванс ворчит и кричит на секретаря, прося веник, а я ухожу с ухмылкой. Его возмущение все подтверждает. Я выиграла, и мы оба это знаем. Директор М.Эванс Гудворс – мелкая сошка, и не представляет собой реальной проблемы.
Я практически разочарована, но затем я вспоминаю Джека.
У меня все еще есть Джек.
Меня ждет прекрасная, доставляющая удовлетворение проблема.
***
Однажды мир должен был узнать о моей незрелой сексуальной привлекательности.
Сегодня именно этот день.
В среду я одеваю самый откровенный, поразительный наряд, который могу позволить, чтобы пройти дресс-код: короткую джинсовую юбку, ярко-красную блузку с прорезями по бокам и широким горлом, чтобы открыть ключицу и плечи. На мне красные сандалии, волосы убраны в высокий хвост, и утром я нанесла в пять раз больше косметики, чем обычно. И выгляжу также горячо как ад. Ну, я всегда выгляжу горячо. Но сейчас меня просто невозможно проигнорировать.
Джек пытался оскорбить этими фотографиями мой внешний вид. Что ж, у него получилось. Он хорошо выполнил свою работу. Так что у ребят теперь точно не будет другого выбора, кроме как заметить разницу между фотографиями «до», развешенными по всей школе, и фотографией «после», которая дышит и ходит в ярко-красной блузке. Если Хантер ожидал, что я съежусь, стану носить исключительно скучные цвета и избегать внимания, то он очень, очень ошибался. Может, я и не так красива, как Кайла или Эйвери, но определенно лучше девочки с фото, и это надо показать всей школе.
Я паркуюсь возле главного входа и разыгрываю большое шоу: медленно засовываю книги в рюкзак и закрываю машину, чрезмерно нажимая на ключ. Машу некоторым ученикам и среди них узнаю Эйвери, которая насмехается надо мной, когда я прохожу мимо. Кайла подбегает ко мне, но Эйвери хватает её за руку и тащит назад. Я отправляю Кайле «скоро увидимся» улыбку. В любом случае, даже лучше, что она не подошла и не поинтересовалась в чем дело. У меня в запасе еще много мест, где нужно шокировать народ. Они пялятся на меня, перешептываются, но ни один из них не смеется, и даже ухмылок нет. Мальчики присвистывают, а какая-то девочка спросила: «где я купила эту юбку». Половина меня ужасно напугана всем этим вниманием. Руки трясутся, в горле пересохло. Но другая половина прекрасно осознает, что я должна это сделать. Не для войны, не для того, чтобы доказать, насколько Джек был неправ. Я делаю это ради себя. Ради девочки на фотографии.
Я направляюсь на первый урок, когда звенит звонок.
– Привет, миссис Грейсон! – улыбаюсь я. Она внимательно осматривает меня, как и все остальные.
