— Я знаю, чего ты хочешь, Элизабет. Ты хочешь стать художницей, мечтаешь о славе и богемной жизни. Но у тебя нет таланта, и твои мечты далеки от реальности. Так что советую тебе всерьез отнестись к роли не художницы, а жены.
Он подался вперед, желая убедиться, что я все поняла. Но я, совершенно ошеломленная, безвольно застыла посреди комнаты. Отец всегда был довольно суровым, но я не могла поверить, что он пообещал меня кому-то, не посоветовавшись со мной. Я все еще пыталась подыскать слова, когда дверь распахнулась и в кабинет ворвалась тетя Клэрис в сопровождении мамы.
— Прости, Артур, я пыталась остановить ее… — начала оправдываться мама, но тетушка перебила ее.
— Что за вздор? — она громогласно обратилась к отцу, нацелив на него свою трость. — Ты же не собираешься выдать Элизабет замуж за этого ужасного человека?
— Это не твое дело, Клэрис. Есть определенные вещи, которые принадлежат только мне, и в их числе — мои дети, — заявил он, нахмурившись. — Я буду решать, что для них лучше, и никакие твои деньги этого не изменят.
— Но это вовсе не лучше для меня! — возразила я.
Отец насмешливо взглянул на меня.
— В самом деле? — он приподнял бровь. — У тебя есть другой план, как содержать себя? Какой разумный отец позволит дочери сбежать к радикальным художникам-социалистам?
Я открыла было рот, чтобы переубедить его, но не смогла произнести ни слова — у меня перехватило дыхание. Казалось, мой мир съеживался с каждой секундой, и тяжесть происходящего давила на грудь.
Тетя Клэрис сделала шаг вперед и положила руку на мое плечо. Я слегка расслабилась от этого прикосновения.
— А если бы она могла содержать себя, то ты разрешил бы ей выбирать? Тут дело в репутации или в деньгах?
— И в том и в другом, — прорычал отец. — Я не могу себе позволить содержать ее вечно. И не допущу, чтобы она осталась старой девой, особенно когда есть тот, кто готов жениться на ней.
— Как насчет компромисса? — мягко произнесла тетя Клэрис, и ее пальцы сжали мое плечо. — Вместо того чтобы отправить ее в пансион благородных девиц, отпусти ее в художественную школу. Дай ей шанс немного повидать жизнь, прежде чем она выйдет за Чарльза.
— Об этом не может быть и речи! — отрезал отец.
Тетя Клэрис сложила морщинистые руки на набалдашнике трости и некоторое время их рассматривала.
— Элизабет, дорогая, ты не оставишь нас на минутку? — спокойно сказала она. Попроси об этом кто-нибудь другой — я наверняка взбунтовалась бы. Но в этот момент я поймала взгляд тетушки, и она мне подмигнула. Кивнув, я вышла из кабинета.
Я тихо прикрыла дверь. Как только замок щелкнул, оттуда донеслись приглушенные голоса. Я отчаянно хотела узнать, что они обсуждают. И хотя мне прекрасно известно, что подслушивать плохо, во всех романах Агаты Кристи утверждается обратное. Так что я прижалась ухом к холодному дереву и навострила уши. Первым я уловила голос тети Клэрис.
— Если ты ожидаешь, что я обеспечу ее приданым, то самое меньшее, что ты можешь сделать, — это удовлетворить мою просьбу, — сурово объявила она. — Почему ты так настроен против этой идеи, Артур?
— Это не подобает юной леди, — упорствовал отец. — И не смей подкупать меня обещанием приданого, Клэрис.
— Я не пытаюсь тебя подкупить! — вздохнула она. — Просто хочу, чтобы ты сделал то, что будет лучше для Элизабет.
— Лучше по
— Да, — согласилась она. — Я знаю: она не мой ребенок, она твоя дочь и решение всецело зависит от тебя. Но поверь, пожалуйста, что и я желаю ей только лучшего. Одно лето в художественной школе не превратит ее в Артемизию[2], но даст свободу и немного жизненного опыта.
Я не услышала папиного ответа и, затаив дыхание, сильнее прижала ухо к двери. До меня донесся раздраженный вздох тети Клэрис.
— Ну же, Артур! Пусть она поедет — и я дам за ней хорошее приданое. Более того, помимо ее обучения в художественной школе, оплачу свадьбу. Что ты теряешь?
Дверь внезапно распахнулась, и я чуть не влетела головой вперед в кабинет. Отец взглянул на меня с презрением.
— Полагаю, ты все слышала? — осведомился он со вздохом.
— Совсем немного, — смущенно ответила я, и тетушка закатила глаза.
— Итак, ты действительно этого хочешь? — спросил отец. — Поехать на лето в художественную школу?
— Да, больше всего на свете! — выдохнула я. Мое сердце бешено колотилось.
Он перевел взгляд на маму, потом на тетю, затем снова на меня, обдумывая возможные варианты.
— И обещаешь, что, если я тебя отпущу, ты больше не будешь трепать мне нервы насчет замужества?
— Обещаю.
— Очень хорошо, — твердо произнес отец, и его взгляд снова обратился к бумагам на столе. — У тебя есть время до конца лета. Потом ты вернешься домой и в следующем году выйдешь замуж за Чарльза.
