– Это я поняла. Но дело в другом. Они не сумеют подпилить решетку и спуститься. Главный тюремщик каждую ночь по три раза заглядывает к ним в камеру. Им нужна по крайне мере одна спокойная ночь, чтобы со всем этим справиться. А откуда ее взять?
– Спокойная ночь – мое дело, – пробормотала Мари, став чернее тучи. – В ночь с девятого на десятое Мезьер не будет их навещать. Или я не Ландыш!
Она сказала это так жестко и решительно, что Брозина не отважилась больше ни о чем ее расспрашивать. Сверток перекочевал из одной корзины в другую, после чего девушки расстались, продолжая собирать ракушки, и вернулись на гору каждая своей дорогой. В тот же вечер Брозина передала узникам с помощью все той же веревки записку Мари:
«Вы нужны Светловзору. Бегите. Вот две пилки, чтобы подпилить решетку. В ночь с четверга на пятницу обхода не будет, ручаюсь головой. Под окном вас будут ждать, скажут, куда идти и что делать».
Вместо подписи был рисунок – цветок ландыша.
Вернувшись в «Красный единорог», Мари увидела Мезьера, он сидел на своем обычном месте и пил белое вино в обществе Оборотня. Лицо тюремщика при виде Мари-Розали осветилось улыбкой.
– Каков улов, Розали?
– Улов, гражданин, отличный. Погляди-ка! Суп выйдет на славу!
– Не сомневаюсь, если ты будешь его готовить! Но ты могла бы и мне сказать, что идешь за ракушками, я бы охотно составил тебе компанию. Я знаю очень хорошие места! И потом… Мы могли бы побыть с тобой вдвоем. Мне очень хочется побыть с тобой вдвоем, Розали!
– Побыть вдвоем можно и без ракушек. Разве трудно найти место, где можно побыть вдвоем?
Мезьер пристально посмотрел на Мари, кровь бросилась ему в лицо.
Мари заметила, что на виске у него бьется жилка.
– Где ты захочешь… И когда захочешь, – сказал он глухим голосом и так страстно, что она поняла: ее власть над ним велика.
Она подумала, что без труда удержит его в нужную ночь в харчевне с помощью вина и любезных улыбок.
А если вина окажется недостаточно, чтобы Мезьер потерял голову, Мари решила его убить. Она задержит тюремщика любой ценой. В ночь с девятого на десятое августа его в тюрьме не будет.
Чтобы привязать к себе Мезьера покрепче, Мари позволила себя поцеловать, постаравшись думать при этом совсем о другом. Сложность теперь состояла в том, как предупредить Светловзора, что все готово к побегу. Но Провидение пришло Мари на помощь.
Когда она переливала суп из ракушек из котла в огромную супницу, к ней подошел Оборотень и сказал:
– Во вторник тебе придется съездить на телеге в Жене. Закончилось масло для ламп, да и соль на исходе. А у меня на всю эту неделю дел невпроворот.
Розали не стала допытываться, какие такие дела у ее хозяина, она знала, что он ленив, как боров, но такая оказия была ей как нельзя более кстати. Но, решив сыграть свою роль до конца, она с недовольным видом поджала губы и ответила:
– У меня и самой дел полно, но если вам надо, делать нечего, съезжу.
В следующий вторник, по дороге в Жене, девушка заглянула в дом, стоявший в сторонке, который прекрасно знала и который служил им почтовым ящиком. Она предупредила Светловзора, что он должен быть в ночь с девятого на десятое августа на ферме де Ла Рош под Сен-Жан-ле-Тома, чтобы забрать беглецов, которые должны оказаться где-то в этих местах. После чего со спокойным сердцем отправилась в Жене, купила все что нужно и как ни в чем не бывало вернулась на гору. Возвращаясь, она с дерзким вызовом взглянула на молчаливые неприступные стены тюрьмы. Она объявила ей войну.
Словно на беду, вечером в четверг 9 августа на гору обрушилась страшная гроза. Мощный ветер крутил водяные вихри над морем, воздух стал ледяным. Обеспокоенная Мари, готовя ужин, то и дело поглядывала в узкое окошко кухни, но видела лишь потоки воды, которые струились по сбегающей вниз улочке. Гроза могла подействовать на завсегдатаев двояко: или они поспешат к теплому огню камелька и останутся в харчевне до рассвета, или же предпочтут сидеть дома.
Именно в этот день гору навестил очень важный гость: из Авранша с инспекцией приехал синдик-прокурор и, конечно же, остановился в гостинице Оборотня. Оборотень из кожи вон лез, чтобы угодить ему, и так хорошо напоил и накормил его за обедом, что тот, напуганный еще и грозой, объявил, что поужинает и переночует в харчевне. Мари присутствие гостя очень мешало.
Неожиданно затянувшийся визит мог нарушить все ее планы.
Начать с того, что Пьер Мезьер не показывался в харчевне целый день. Он не хотел оказаться на плохом счету у такой важной персоны и не покидал своего поста. Единственное, на что могла надеяться Мари, так это на то, что синдик пригласит главного тюремщика на ужин, а сам потом рано ляжет спать.
Но синдик ужинал в одиночестве, ел и пил еще больше, чем днем. В девять часов вечера дождь по-прежнему лил как из ведра, темнота была хоть глаз выколи, а синдик все еще сидел за столом. Бедная Мари была в отчаянии…
