– Вы знаете, Света, должен вам с прискорбием признаться, что некоторое количество наших пациентов, и даже, не удивляйтесь, большинство, подчёркиваю, Света, большинство, не подавляющее, конечно, успокойтесь! Но тем не менее! – он в возбуждении прошёлся взад-вперед, взглянул испытующе на Светку. – Ну что же вы так переживаете? Вашего, Света, случая, надеюсь, это не коснётся. И всё же должен вам сказать… Вы слышите меня? Больше половины, Света, вы только вдумайтесь, процентов шестьдесят подобных неуравновешенных личностей рано или поздно свою попытку повторяют. Рано или поздно. И, к сожалению, как правило, успешно! Как это ни печально… А в чём причина столь разрушительной неуравновешенности? В чём истинная причина? Что нас приводит к столь грустному исходу? Вот вопрос! Шекспир! Гамлет, простите за сравнение! И я должен дать ответ, дабы не случилось повторения! Для того я здесь и нахожусь! В этом, вы уж меня простите, скорбном месте! И вам, Светочка, да-да, именно вам следует задать себе этот же вопрос. В чём причина? Как вы думаете?
Он глубоко вздохнул, взглянул на Светку, подошёл к столу. Будто раздумывая о чём-то, побарабанил костяшками пальцев по матовой, отблескивающей холодно поверхности, взял бутылку в руки и долго, словно пытаясь увидеть ответ на свой вопрос, разглядывал иностранные слова на этикетке. Поставил обратно, на полку, секретер закрыл, задумчиво взглянул на Светку.
– А может, всё дело в отношениях в семье? Ведь ваш Вениамин, он же, полагаю, всегда был нормальным человеком, правда? Вы ведь, наверное, не связали бы жизнь с психом-неврастеником, личностью склонной к суициду? Так ведь? Так что советую вам, Светочка, подумать над моими словами. На досуге… – он снова повернулся к секретеру, задумался буквально на секунду. – Я вас не слишком утомил? Простите, если был немного резок. А знаете что, давайте-ка ещё чуть-чуть, – он вновь опустил откидную крышку, – пожалуй, и я с вами, за компанию. Для дома, для семьи. Давайте, по глоточку. За дружбу и, как говорится, за любовь. Не возражаете?
Светка не возражала. Они выпили ещё по рюмочке и вновь вернулись к своей печальной теме.
– Скажите, Сергей Станиславович, а как он там? Увидеть его можно?
– Нет, Светочка, сейчас это, к сожалению, невозможно, – нахмурился Серёга. – Решительно невозможно. Во-первых, он спит ещё. Ну, сами понимаете… – тут он многозначительно взглянул на собеседницу, – вы человек взрослый, что вам объяснять. А во вторых… Да только не волнуйтесь вы Бога ради! А во-вторых, он пока ещё под капельницей. – и увидев, что Светка опять бледнеет на глазах, тут же спохватился: – Господи, ну что же вы такая впечатлительная! Да что же это такое! Нельзя же так! Всё с ним в порядке! Честное слово! Поверьте мне! Слово психиатра! Дежурное мероприятие! Обычные восстановительные меры!
– Какие ещё восстановительные меры? – судорожно вздохнула Светка.
– Обычные, повторяю вам, обычные меры предосторожности. Он за ночь много жидкости потерял, вводим понемножку физраствор! Светлана! Ну что вы как дитя! Вам слово не скажи! Чуть что, и сразу в обморок! К тому же у нас вход в палаты посетителям строжайше воспрещён. Режим, знаете ли! Все встречи в специально отведённом помещении! А он, сами понимаете, выйти пока не в состоянии…
– Да-да. Я понимаю, – подняла на него глаза Светка. – Понимаю. Скажите, а долго он здесь пробудет? Может, его выписать как-нибудь возможно? Под расписку… – уточнила она и посмотрела с надеждой на Сергея.
– Ну что вы, Светочка! – Серёга начинал немного волноваться. Такое развитие событий его не устраивало совершенно. Можно сказать, только познакомились, наладили контакт! А она тут же и под расписку! «Нет, милая моя, погоди! – подумал он. – Уж очень ты быстрая, подруга!»
– Он же сегодня только из реанимации, поймите вы, наконец! – втолковывал ей, как маленькой, Серёга. – Мы просто права такого не имеем! А случись что, не дай-то Бог, кто будет отвечать? Нет-нет. Пока это совершенно невозможно! Совершенно, мне уж, пожалуйста, поверьте, – в сердцах добавил он. – Даже и не думайте!
– А как же быть? Как же мне быть, – всхлипнула она опять. – А маме его я что скажу?
И Серёге стало её жалко. Он смотрел на эту прекрасную, молодую ещё женщину с взглядом затравленной собаки, и странные какие-то, забытые давно чувства просыпались в нём. «Да ну их к чёрту, – вдруг подумал он. – Идиоты! Мне что, своих тут мало?»
– Ну хорошо, Светлана, хорошо. Давайте так: завтра приезжайте, там посмотрим. Или послезавтра. Силой здесь его держать никто не станет. Своих дураков хватает! Выпишем… Если, конечно, всё пойдёт нормально, – он посмотрел на Светку. – Вы, Света, меня слышите? Если динамика будет положительной, выпишем непременно, под расписку. Не обижайтесь только, ладно? Договорились?
– Ладно, – вытирая припухшие глаза, улыбнулась тихо Светка. – Договорились.
