– Но, вы уж меня, Света, извините, с одним условием! Вы, Света, мне будете звонить – иногда, не часто, не переживайте! Докладывать, как там у вас, – на этом «вас» он сделал небольшой нажим, почти и незаметный, очень лёгкий, – как у вас дела. А через месяцок примерно привезёте его сюда. Сами! Вы, Света, сами! – он посмотрел на неё внимательно и уточнил: – Вы меня поняли, Светлана? Вы сами привезёте…
И она согласно кивнула головой.
– Да, Сергей. Да. Я вас поняла. Я очень хорошо вас поняла. Я привезу его сама. Сама привезу. Конечно…
– Да, и завтра, прежде чем к нам ехать, вот, позвоните, – он протянул ей маленькую карточку с золотым тиснением. – Мало ли, вызовут куда… Тут, знаете, всякое бывает, – чуть грустно улыбнулся он. – Вот вам моя визитка, здесь и мобильный есть, – как-то смешно немного, будто желая немедленно расцеловать и эту визитку, и маленькую, всего-то в пол-ладони, сиреневую «Нокию», свою большую гордость, он сделал губы трубочкой и посмотрел на Светку. – У вас, кстати, есть мобильный?
– Нет, – мрачновато усмехнулась Светка. – Пока не заработали.
– Ну ничего, не страшно, заработаете ещё, – утешил он её, – а пока можно и с городского… Звоните, Света, звоните, не стесняйтесь…
Он проводил её до выхода, протянул руку на прощанье:
– Всё, жду вашего звонка. После обеда. Ближе к вечеру. До завтра…
– До завтра, – подала ему руку Светка. – До свидания.
И дверь, тяжёлая стальная дверь, закрылась за ней с тихим гулким стоном.
Серёга вернулся в кабинет, открыл свой секретер и налил полный фужерчик вискаря. «Да пропади оно всё пропадом, – подумал он. – И нафига мне это нужно?! Вот эти сцены безумные, дураки эти, самоубийцы бесконечные! И почему только такие женщины достаются каким-то идиотам?» Одним большим глотком он опрокинул виски в горло, подошёл к окну, раздвинул шторы. «Всё, хватит, – сказал он сам себе. – Хорош тут сопли распускать! Собрался! День ещё целый впереди…»
Он стоял молча и глядел в позднее ноябрьское утро. Впереди его ждал очередной тяжёлый бесконечный день, ещё один день в дурке. За окнами, огромными хлопьями, кружился, тихо падая, ко всему на свете безразличный, прекрасный и равнодушный белый снег…
Светка же вышла из больницы, в первом попавшемся ларьке взяла джин-тоника, села под крышей остановки и закурила. Мелкими глотками она пила горьковатую ледяную жидкость, и на душе у неё тоже было и горько, и страшно, и холодно ужасно. И холодно, и горько…
Вечерний обход в закрытом психиатрическом стационаре огромной питерской больницы где-то в Купчино начался по расписанию, в шесть вечера, как обычно. Хотя, собственно, и обход-то весь – всего ничего, одна формальность. Три небольших палаты на восемь коек, никаких тебе буйных, убийц или преступников. Ободранные полунаркоманы-алкаши, народ в общем безобидный, пока до сладкого не доберётся. А как же тут добраться? Стальные двери, милицейский пост на входе, окна за проволочной сеткой, ещё и на решётках. Не отель в Анталье олл инклюзив. И захочешь тут – не расшалишься! С такими вот позитивненькими мыслями Сергей Станиславович Овчинников, завотделением, в сопровождении двух санитаров вошёл в третью, последнюю на сегодня, самую тихую и в чём-то даже образцовую палату.
Особенных сюрпризов он здесь не ожидал: действительно умалишённых и даже приличных симулянтов здесь не было давно. Обычный питерский, изрядно потрёпанный жизнью люд из пьяных коммуналок и с окраин. Разве что новенький этот, очередной самоубийца-неудачник, вызывал у Серёги некоторые сомнения.
Парня доставили прошедшей ночью, сразу в реанимацию, с огромной передозой тяжёлого снотворного и, как обычно в подобных случаях бывает, с изрядной долей алкоголя в крови. Его, как и положено, ещё на квартире промыли от души и накачали слегка адреналином, в реанимации провели дополнительные мероприятия, уже, скорее, для порядка, а утром перевели сюда, в третью палату. И вот теперь эта его койка на колёсиках стояла прямо в центре, в широком проходе между кроватями больных. А несколькими часами ранее Сергей провёл довольно тёплую, хотя и с лёгким воспитательным уклоном беседу со Светланой, его женой – удивительной красоты молодой женщиной со светлыми печальными глазами.
