— Не угодно ли вам со мной ехать? Позвольте, я вас довезу до дому.
Владимир Матвеич обрадовался и схватил шляпу. Он, кажется, ожидал появления Катерины Яковлевны и потому не решался уйти; но время летело, и она не появлялась — нечего было делать, а сидеть со старушкой ему было как-то неловко.
— Милости просим ко мне… всегда… ох!.. Я очень рада… — ворчала старушка, провожая их.
Выходя, Владимир Матвеич увидел из каких-то боковых дверей высунувшуюся фигуру инженерного офицера, пускавшего изо рта тучу дыма.
— Куда вы, господа? — закричал он басом, — бежать!..
Владимир Матвеич схватил свою шубу и выбежал на улицу, не оглядываясь. Ростовщик насилу догнал его.
— Не угодно ли садиться? — вот сани, — сказал он улыбаясь, — старушка-то эта добрая, только, признаюсь, я не охотник бывать у нее. Ведь вы в Садовой изволите жить? Нам по дороге, кажется. Я ваш сосед. Прошу о продолжении знакомства.
Мысли Владимира Матвеича начали немного проясняться: он облегчил себя вздохом.
— Покорно вас благодарю, — отвечал он, — милости прошу ко мне, я очень рад…
Рысак ростовщика быстро домчал Владимира Матвеича до дома.
— До приятного свидания, — проговорил ростовщик.
— Покорно вас благодарю; прощайте…
Старушка сделала такое сильное впечатление на Владимира Матвеича, что недели полторы после этого вечера ему все мерещилась она и ее шевелящаяся бородка.
Изредка также сильно смущала его мысль о черноглазой Катерине Яковлевне.
Дня через два после этого замечательного для Владимира Матвеича вечера отец его пришел из департамента в особенно приятном расположении духа. Он все ходил по зале, загнув руки назад и моргая глазами. Когда же Настасья Львовна вошла в залу, он подошел к ней и с особенным выражением поцеловал ее руку.
— Поздравьте меня, душечка.
У Настасьи Львовны засверкали глаза.
— Что… денежное награждение?
— Нет, Настасья Львовна, дороже всякого денежного награждения, ей-богу, дороже… Сегодня я в присутствии разрюмился, как дурак! И столоначальник, и начальник отделения Володеньки, и даже сам директор такие рассыпали похвалы Володе… Говорят: «прекраснейший молодой человек, старательный, ученый, такая сметка у него во всем»; а его превосходительство прибавил: «воспитание его делает вам честь; я назначил его старшим помощником столоначальника». Вот что, Настасья Львовна!..
— Да я не понимаю, с чем же вас-то поздравлять?
— Как с чем? — да ведь, я думаю, я отец его; разве отцу не награда, когда хвалят его дитя? — разве у меня каменное сердце, Настасья Львовна?..
И Матвей Егорыч снова заходил по комнате. На глазах его дрожали слезы, а лицо сияло улыбкой.
— Бог с ними совсем, денежное награждение, — продолжал он. — Я становлюсь стар и слаб, а надо взять в расчет, что он заменит вам меня, когда я умру. Надо подумать о смертном часе!
— Слава богу! я рада за Вольдемара, — сказала Настасья Львовна. — А сколько он будет получать жалованья?
— Тысячу шестьсот рублей… Это для такого молодого человека чудесно; я в его лета…
Настасья Львовна пошла сообщить об этой радости сестрице, а Маша подошла к отцу поздороваться с ним.
— Здравствуй, Маша, — сказал Матвей Егорыч, гладя ее по голове, — здравствуй. И ты у меня доброе дитя… Маша, поди сюда.
Матвей Егорыч отвел ее в угол комнаты и, озираясь во все стороны, с некоторою боязнью, но переполненный чувством, вынул из кармана бумажник и достал из него пятнадцать рублей.
— Маша, вот тебе… купи, друг мой, себе платочек или что тебе нужно… да не говори об этом матери… Возьми, Маша…
Маша поцеловала руку отца и сказала ему робким голосом:
— Я люблю вас, папенька, очень люблю.
— Хорошо, Маша, хорошо, я верю. Смотри же, чтоб мать не знала о моем подарке…
Скоро явился и Владимир Матвеич — виновник общей радости. Настасья Львовна обнимала его, а он попеременно целовал ручки то у нее, то у отца и говорил:
— Мой долг утешать вас.
Анна Львовна при его входе сказала:
— Же ву фелисит.
По случаю получения Владимиром Матвеичем места старшего помощника столоначальника Анна Львовна присоветовала сестре дать парадный званый вечер: ей смертельно хотелось потанцевать, и особенно с офицером, который был пропитан «Жуковым». (Говорят, будто все пожилые девушки очень любят табачный запах.) Она также уверила Настасью Львовну, что ей необходимо сшить к этому вечеру новое платье и купить новый чепец, потому что все другие чепцы на ней уже видели. У Настасьи Львовны не было денег; но она через свою торговку достала несколько сот рублей, под залог фермуара, у того самого ростовщика, с которым так нечаянно сошелся Владимир Матвеич.
Между тем герой наш познакомился с Рожковыми и был приглашен к ним по понедельникам на танцы.
