Нольвена стала прекрасной императрицей. Лишний раз не вмешивалась в политику, оставляя её на усмотрение мужа. Сквозь пальцы смотрела на вереницу фавориток и постельных игрушек. Огорчало его только, что дело ограничилось тремя детьми, но и это он смог принять со временем.
После того, как она родила Рей, Прайвен и вовсе забыл дорогу в спальню жены, отдавая предпочтение другим женщинам. Утешением императрицы стало воспитание сыновей. И фрейлины, периодически согревающие её постель вместо равнодушного мужа.
Сейчас, по прошествии лет, Нольвена жалела о том, что не оградила Рейлина от влияния отца. Он вырос таким же жестоким, жадным до плотских удовольствий и совершенно не умел принимать поражение. Так что его желание сделать Рей королевой, а по сути — просто игрушкой для удовлетворения собственных желаний — перевернуло сознание женщины. Как бы она не относилась к девочке, не являющейся её дочерью, тоненькая ниточка привязанности всё-таки существовала. Да и с чисто женской точки зрения ей не хотелось, чтобы принцессу постигла такая судьба.
Вздохнув, императрица отставила чашку в сторону и, сцепив пальцы в замок, внимательно посмотрела на Рей. Девушка её отчётливо боялась, что было логично. Слишком мало внимания она уделяла девочке, что родилась только по воле судьбы.
— Рейлин хочет, чтобы ты стала его королевой. Принцесса замерла, словно кролик перед хищником. И невольно схватилась за странное украшение на шее, которое не снимала никогда. Императрица чуть прищурилась, всматриваясь в причудливые плетения. — Вы прикажете мне подчиниться? — Ты оглохла? Я ранее сказала, что мне не нравится услышанное. Какие бы отношения нас с тобой не связывали, мне не хочется смотреть на такую мерзость. Вы всё-таки брат и сестра. — Тогда зачем вы мне это говорите? Что вы от меня хотите? Нольвена поджала губы, заметив, что девушка готова разрыдаться. Что же такого натворил Рейлин, раз она так реагирует? — Он приставал к тебе? Рей на миг перестала дышать. И медленно, словно не веря в происходящее, кивнула. Губы девушки задрожали, по щекам всё-таки побежали слёзы.
А взгляд императрицы остекленел. Как она умудрилась допустить такое? Розейн, её милый мальчик, хоть и не был гением, но вёл себя прилично. А Рейлин… Рейлин вырос монстром. Она собственноручно вырастила ужасного человека.
— Не реви. — Рей всхлипнула, затихая. — Он успел овладеть тобой? — Н-н-нет. — Пальцы девушки прошлись по украшению на шее и она затараторила, словно боясь не успеть рассказать. — Император надел на меня это, когда мне было пять. Он не даёт мне касаться принцев, но и они не могут до меня дотронуться. Мне становится очень больно, словно бросают в огонь. — Ну хоть что-то. Императрица, нахмурившись, задумалась. Она знала, что существует договор между Камаэр и Нарголом, согласно которому Рей должна выйти за принца соседней страны. Но если оставить её здесь ещё хотя бы на год, Рейлин наверняка найдёт способ обойти защиту. Или вовсе наплюёт на неё, фактически убив девушку. — Я поговорю с Прайвеном. Если всё получится, то ты отправишься в Наргол сразу после церемонии. — Почему? — Разве ты не хочешь этого? — Нет… В смысле, да, хочу! Но почему вы мне помогаете? Вы ведь ненавидите меня! Нольвена усмехнулась, качая головой. Ненависть? Нет. Брезгливая жалость в самом начале, сдобренная каплей благодарности. Безразличие во время всей короткой жизни этой девочки. И поглощающее чувство вины сейчас. Если бы не её, Нольвены, ошибки — девочка бы росла как полагается принцессе. А сейчас самым лучшим вариантом будет оставить всё как есть и, не привлекая лишнего внимания, отправить её в Наргол, пока не случилось непоправимого. — Потому что для всех будет лучше, если ты исчезнешь из империи.
Я замерла. Знала, всегда знала, что в этой семье для меня нет ничего, кроме ненависти и грязи. Но услышать напрямую оказалось куда больнее, чем я думала. Чуть не начала снова обкусывать заусенцы, но вовремя спохватилась, остановив руку на полпути.