Прекрасный яд полностью

— Я не буду оправдываться за это. В то время я по-настоящему не знал тебя, и все должно было выглядеть убедительно, и хотя я бы никогда не стал психологически мучить тебя, если бы мог все повторить, мне все равно понравился секс, как, я уверен, и тебе. Я действительно сожалею, что расковырял твою детскую травму, я не хочу причинять тебе боль и чувствую себя виноватым, особенно после того, как увидел, как сильно это на тебя повлияло. Правда в том, что я хотел обладать тобой с тех пор, как впервые увидел, и по глупости думал, что одного секса будет достаточно. Но его было недостаточно. В первый раз я лишь высвободил животное, скрывающееся во мне. На самом деле я хотел, чтобы ты была рядом со мной. Эгоистично. Даже если для этого мне пришлось бы заставить тебя думать, что ты можешь попасть в «Венкор». Мне было все равно, главное, чтобы ты не приближалась ни к кому, кроме меня.

Мои губы дрожат.

Все мое тело дрожит.

Пот покрывает ладони, и я вытираю их о джинсы, надеясь, что все это пройдет.

Его признание все еще звенит в ушах и переворачивает мой желудок.

Кейн делает шаг вперед, а я отступаю назад.

Он останавливается, колеблясь.

Кейн Девенпорт действительно открывает рот, но затем снова его закрывает.

Я никогда не думала, что он на это способен.

Его грудь поднимается, прежде чем он снова заговорил.

— Я не буду отрицать свою причастность к тому, что случилось с Вайолет, или то, что я скрывал от тебя правду. Это может показаться оправданием, но я просто хотел тебя, Далия. Независимо от методов. Я понимаю, что поступил неправильно. Понимаю, что ты меня за это ненавидишь, и это нормально. Я буду возвращаться и просить у тебя прощения, пока ты не простишь меня.

— Ты только зря потратишь время, — говорю я, сдерживая глупые слезы. — Я никогда тебя не прощу. Не тогда, когда ты помогаешь человеку, который нацелился на мою сестру.

— Джуд не тронет ее. Я даю тебе слово.

Я презрительно фыркаю.

— Только если я соглашусь быть с тобой. Да?

— Нет. Я не буду использовать ее против тебя. Я знаю, как она для тебя важна. Поэтому Джуд не знает и не узнает, что я был здесь. Я использовал все, что было в моем распоряжении, чтобы найти тебя, но у него нет такого доступа к ресурсам, как у меня, тем более что Джулиан выбрал одно из неотмеченных на карте убежищ. Вы в безопасности.

Я приоткрываю губы, но снова сжимаю их.

— Я все равно не прощу тебя.

Кейн протягивает руку, и, прежде чем я успеваю его остановить, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Его пальцы прожигают мою одежду, и мое сердце замирает, как будто его вернули к жизни.

Боже. Я почти забыла, как он пахнет.

И как успокаивает.

Неделю назад я хотела только одного — уткнуться лицом в его грудь и заснуть.

А сейчас я так злюсь на него, что хочу причинить ему боль.

— Я буду ждать, пока ты не простишь.

Я поднимаю подбородок.

— Тебе придется долго ждать.

Он целует меня в нос.

— Столько, сколько понадобится, чтобы вернуть то, что принадлежит мне. А ты, дикий цветок, принадлежишь мне. Не забывай об этом.

— Угх!

Я громко стону, падая на табуретку напротив Ви.

Она наливает мне чашку кофе и ставит передо мной тарелку с яичницей.

Но я сосредоточена на виде из окна кухни. Кейн стоит у своей машины, его левая рука засунута в карман, а правой он листает телефон.

Как будто почувствовав мое присутствие, он поднимает голову, улыбается мне и машет рукой.

Я злобно смотрю на него.

Он всегда там.

Убирает снег, когда я пытаюсь это сделать.

Ходит по магазинам и покупает нам больше вещей, чем нам нужно.

Следит за мной, если я выхожу вечером на прогулку.

Всегда.

Там.

Как чертов паразит.

— Гребаный ублюдок, — бормочу я и поворачиваю стул, чтобы не смотреть на него. — Почему он просто не уедет?

— Он здесь уже две недели, Дал, пропустил три игры, и даже глазом не моргнул. Он сказал, что выдумал травму, но ты же знаешь, что это серьезно, не говоря уже об учебе и тренировках, — Ви улыбается, сидя напротив меня с чашкой кофе в руке. — Не думаю, что он уедет в ближайшее время.

— Ну, я не заставляла его пропускать свои игры, — я вонзила вилку в яичницу. — Это не моя вина, что он подставляет себя и свою команду.

— Вместо этого замкнутого круга, может, тебе просто стоит перевернуть страницу?

— Нет, даже если он простоит там всю свою жизнь, — я прищурила глаза. — Почему ты на его стороне?

— Я на твоей стороне. Ты явно страдаешь с тех пор, как приехала сюда. В последнее время ты беспокойная, разбираешь радио, миксер и другую технику, а потом собираешь ее обратно, часто ломая в процессе.

Я делаю глоток горького кофе.

— Я же сказала, что куплю новый миксер.

— Дело не в этом, — ее глаза смягчаются. — Ты в некотором роде становишься разрушительной без цели и действительно ненавидишь, что пропускаешь учебу и работу в лаборатории, занимаясь миллионом проектов одновременно, правда? А как же стипендия, ради которой ты так усердно трудилась? Ты просто так ее потеряешь?

У меня сжимается грудь, но я говорю:

— Это неважно.