Когда арена начинает пустеть, а зрители оживленно разговаривают, мы с Маркусом продолжаем сидеть на своих местах.
Он, похоже, никуда не торопится, но я не хочу продолжать сидеть рядом с этим козлом. Единственная причина, по которой я все еще здесь, — это мое желание вытянуть из него информацию.
— Эй, Маркус.
— Да?
— Ты центральный нападающий, как и Кейн, но почему вы играете по-разному?
Он закинул руки за голову и откинулся на спинку сиденья.
— Так ты теперь эксперт в хоккее? Клянусь, несколько месяцев назад ты даже не знала, сколько игроков в команде.
— Люди учатся. Так скажи мне, в чем между вами разница?
— Что ты заметила?
— Кейн двигается плавнее.
— Он до скучного техничен. Прямо как Армстронг. Они учились хоккею у крутых тренеров и в лагерях, которые могли себе позволить только благодаря богатству своих предков. Они считают, что насилие ниже их достоинства, поэтому избегают его любой ценой. Им лучше играть в теннис, а не в хоккей.
— Но Джуд же агрессивен.
— Он другой. У него врожденный талант, который не смогли убить даже престижные тренеры. Он единственный из троих, кто заслуживает уважения. Вероятно, именно он и втянул их в эту игру.
— Я права, думая, что для приобретения таких технических навыков нужны упорные тренировки и строгий режим?
— Да. Слышал, что они провели детство в школе-интернате для мальчиков, где их учили… строгой
У меня защемило в затылке от беспокойства.
— Как именно их учили?
— Спроси его сама, — он ухмыльнулся. — Если осмелишься.
Не успев задать больше вопросов, он встал и вышел.
Некоторые девушки заметили его и последовали за ним, как мотыльки за огнем. Я понимаю, что Маркус очень красив и обладает особым
Маркус — заклятый враг нашей команды.
Я имею в виду «Гадюк».
Не
Простояв некоторое время, пока арена не опустела, меня просят уйти охранники.
На выходе я проверяю уведомления и мое настроение портится, когда я не нахожу сообщений от Кейна.
Я должна была провести свое драгоценное время рядом с Вайолет, а не удовлетворять его глупые прихоти.
Я вяло направляюсь к парковке, где оставила свой мотоцикл. Здесь теперь пусто, кроме пары машин. Свет тусклый, и тишина висит в воздухе, как слой смога.
Я ускоряю шаг к месту, где стоял мотоцикл, и останавливаюсь.
Мотоцикла нет.
Кто-то его украл?
Боже, он не настолько и крутой, чтобы его угонять. Я пинаю столб, а потом стону от боли.
Черт возьми. Мотоцикл — мое единственное средство передвижения. У меня нет денег, чтобы купить новый.
Рядом останавливается машина, и я поднимаю глаза, нахмурив брови.
Заднее окно золотистого Rolls-Royce опускается, и я вижу Изабеллу Дрейтон.
Ее волосы собраны в хвост, и она смотрит на меня свысока, как будто я грязь под колесами ее машины.
— Как дела, Благотворительность? Не можешь доехать до дома?
— Меня зовут Далия, и это не твое дело.
— А я хотела подвезти тебя. Из милосердия, конечно же.
— Нет, спасибо, — я оглядываюсь по сторонам на случай, если мотоцикл куда-то переставили.
— Ты не можешь мне отказывать. Когда я приказываю, ты подчиняешься, сучка.
Я поворачиваюсь к ней, собираясь высказать ей все, что думаю, но за моей спиной появляется тень.
Не успев понять, кто это, что-то укалывает меня в руку.
Я тянусь к ножу, который всегда ношу в сумке, но он падает на землю.
— Ты… — я не могу произнести ни слова, и перед глазами темнеет.
Последнее, что я вижу, — злобная улыбка Изабеллы, а потом мир погружается во мрак.
Мягкий голос мамы звучит в моих ушах, когда мои веки закрываются, мерцая в том сказочном месте между бодрствованием и сном.
— Мамочка? — шепчу я, но не уверена, что звук слетает с моих губ.
Голова тяжелая, а конечности как будто парализованы, словно я прикована к жесткой кровати. За покрасневшими веками смутно проступают нежные черты маминого лица, но ее успокаивающий голос продолжает звучать в темноте.
— Ты пришла за мной, мама?
Мозолистая рука ложится на мою, и она перестает петь.
— Ты хочешь, чтобы я за тобой пришла, дорогая?
— Я так устала, мамочка. Это так утомительно.
— Тогда иди к нам.
— Дал! — раздается знакомый голос, в котором обычная мягкость сменяется панической тревогой.
— Ви?
— Не бросай меня, Дал. Мы обещали быть семьей друг для друга. Далия! Далия, пожалуйста! У меня есть только ты.
