Колыбельная мамы эхом разносится вокруг меня, смешиваясь с криками Вайолет, пока мои органы чувств не взрываются в безумном хаосе.
Я открываю глаза.
Первое, что я вижу, — белый потолок с плесневелым пятном в углу.
Я пытаюсь сесть, но мои конечности такие тяжелые, что голова снова падает назад.
Жарко.
Мне так жарко, что в горле пересохло, и я чувствую, будто моя одежда — мой злейший враг.
Я оглядываюсь по сторонам. Небольшая белая комната, полностью стерильная, за исключением металлической кровати, на которой я лежу.
В помещении полутемно, оно залито мягким янтарным светом, который отбрасывает длинные мерцающие тени на стены. Все кажется не так. Туманно. Воздух вокруг густой, давит, душит своей тяжестью.
Я снова пытаюсь встать, но мое тело как будто привязано невидимыми веревками.
Мир вокруг меня плывет, размываясь по краям. Затем мои чувства возвращаются резкими, раздражающими фрагментами. Невыносимая жара распространяется по моей коже, как огонь, разгорающийся изнутри.
Сердце стучит в ушах, каждый удар громкий, пульсирующий в венах.
Каждое прикосновение ткани пронизывает меня дрожью, усиливая жгучий жар.
Я делаю вдох, но грудь сдавлена, дыхание поверхностное и прерывистое. Каждый раз, когда я глотаю, в воздухе и в горле витает слабый запах пота и чего-то острого.
Кровать подо мной мягкая, контрастируя с напряжением, сжимающим мои мышцы.
Что-то не так.
Мое тело слишком горячее, мысли слишком вялые. Кожу покалывает, каждый сантиметр моего тела не в ладу с собой, но при этом слишком чувствителен ко всему.
Воздух словно пальцы, скользящие по мне, дразнящие, вытягивающие тепло, которое нарастает с ошеломляющей скоростью.
Я пытаюсь снова пошевелиться, но чувство, будто я оторвана от своего тела, конечности едва реагируют на сигналы мозга.
У меня пересохло во рту, мысли кружатся в голове, но все окутано густым туманом желания, которое я не могу остановить.
Бьющееся сердце заглушает мои мысли и слабый гул в воздухе, который пульсирует в такт с моим пульсом.
Ноги сжимаются, и это усиливает давление. Я чувствую, как становлюсь влажной. Кожа горит от боли, которую я никогда раньше не испытывала.
Дверь открывается, и я смотрю вверх, когда входят двое мужчин в знакомых серебряных масках.
— Кто… кто вы?
О боже. Почему мой голос звучит так хрипло и отчаянно?
Они подходят ко мне, и я отскакиваю назад к изголовью кровати.
— Нет. Не подходите…
Неважно, что, черт возьми, вкололи мне Изабелла и ее приспешники, я не позволю им прикоснуться ко мне.
Даже если это связано с организацией.
— Может, я начну? — говорит более высокий из них другому, его голос пронзительный и хриплый. — Интересно, внутри она будет ощущаться так же хорошо, как и 3выглядит?
— Нет… — я пытаюсь пнуть его, когда он тянется к моей ноге, но он легко ловит ее и дергает за джинсы.
— Хватит вести себя как девственница. Мы все знаем, что ты позволяешь Кейну использовать себя как шлюху, — он расстегивает пуговицы и спускает джинсы, обнажая нижнюю часть моего тела. На мне остались только трусики и огромная хоккейная джерси.
— Я убью вас, если не отпустите меня, — я бью ногами и машу руками, вяло сопротивляясь, а глаза наполняются слезами. — Клянусь, убью.
Их злобный смех эхом разносится по воздуху, сгущаясь над моей головой, как насмешливое облако.
— Удачи.
— Пожалуйста… — я оттягиваю свою джерси, сжимая ноги, пока колени не сталкиваются друг с другом.
Я ненавижу, что вынуждена умолять, но я готова на все, чтобы убраться отсюда целой и невредимой.
А потом я отравлю этих двоих, пока они будут спать.
Более высокий хватает меня за бедро, его прохладная рука контрастирует с моей горящей кожей. Волна удовольствия пронзает мой живот, и я запрокидываю голову назад со стоном.
О боже. Нет.
Пожалуйста, нет.
— Видишь? — издевается один из них. — Ты не можешь дождаться, когда тебя трахнут, как шлюху.
Мой разум запутался, и мое тело отчаянно пытается облегчить боль, но я все еще бормочу:
— Нет…
— Ты же хотела стать членом «Венкора», да? Это то, что они делают, сучка. Они раздвигают ноги, когда этого требуют Старшие.
— П-перестаньте… К-красный… — шепчу я.
Мое стоп-слово не доходит до их ушей.
Верно. Оно только между мной и Кейном.
Не думаю, что Кейн скрывается за одной из этих масок.
По крайней мере, я надеюсь, что нет.
Я бы никогда не простила его, если бы он сделал это со мной.
Я бы убила его голыми руками.
Отчасти я позволила себе секс на посвящении и вечеринке, потому что верила, что он остановится, если я скажу стоп-слово.
Другое дело, если меня накачали наркотиками и воспользовались мной, не дав возможности остановить это.
Меня разрывает боль, острая и всепоглощающая. Я хочу бороться, кричать, сорвать их руки с моей кожи, но наркотик, который они мне вкололи, обволакивает меня, как тиски, втягивая все глубже в удушающий жар.
