Прекрасный яд полностью

Его горячее, тяжелое дыхание скользит по моим губам. Боже. Почему я хочу его поцеловать? Мы сейчас не занимаемся сексом, и близость мне не нужна.

Это сбивает с толку и противоречит логике.

Кейн дышит все тяжелее, его хватка крепнет, а ноздри раздуваются.

Он сдерживает себя.

Запирает за той стеной, которую я так ненавижу.

— Я справлюсь с тобой, Кейн, — шепчу я, гладя его волосы, а не дергая их.

— Ты думаешь, что справишься.

— Я знаю, что справлюсь, — я облизываю губы, и его потемневшие глаза фокусируются на этом движении, загораясь.

— Ты ничего не знаешь, — хрипит он, не отрывая взгляда от моих губ. — Ты просто нужна мне для секса, Далия. Знай свое место.

— И все же ты хочешь поцеловать меня, — я облизываю его нижнюю губу, оставляя блестящий след от своей слюны на его нежной коже.

Его рука сжимается на моей шее.

— Перестань.

— Докажи мне, что я нужна тебе только для секса, — я прижимаюсь к его напряженным мышцам. — Поцелуй меня, Кейн.

— Ты чертова заноза в заднице.

— Поцелуй меня.

— Я ненавижу тебя.

— Я тоже тебя ненавижу. Поцелуй меня.

— Я тебя, блять, уничтожу.

— Докажи. Поцелуй меня…

Не успеваю я договорить, как он сокращает расстояние между нами и прижимается к моим губам со стоном.

В этом поцелуе есть что-то необычное.

Он глубокий и безудержный, как и все в нем, но в то же время более медленный, не такой неистовый, не сопровождаемый его жестоким насилием или постоянной потребностью завладеть и обладать мной.

Его рука сжимает мою шею, указательный палец наклоняет мою челюсть в сторону, пока он пожирает мои губы, чувственно лаская мой язык.

В этом поцелуе есть и гнев, но он меркнет по сравнению с тем, как он владеет мной.

Я целую его в ответ, наслаждаясь тем, как он теряет контроль.

Как он показывает мне свое истинное я.

Только мне.

Я тяну его за волосы, а потом глажу их.

Я стону в ему рот и позволяю обращаться со мной так, как ему хочется.

Я пришла к выводу, что могу позволить этому мужчине делать со мной все, что он захочет, пока он принадлежит только мне.

Я понимаю, что это эгоизм. Впервые в жизни я жажду того, чего не могу иметь.

Это пугает, но я не могу остановиться.

— Кто это?

Кейн замирает, но спокойно отстраняется.

Я вижу это в долю секунды, когда его глаза встречаются с моими.

Гнев.

Нет… страх? Он выпрямляется во весь рост, слегка прикрывая меня собой, но я все еще вижу человека, который только что говорил.

Более пожилая версия Кейна, с суровым выражением лица и в сшитом на заказ костюме.

Грант Девенпорт.

Это должен быть он.

Человек, который сломал Кейна и оставил шрамы по всему его телу.

Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз.

— Я не знал, что ты привел гостей, сынок. Представь нас.

— Она ничего не значит, — отрывисто говорит Кейн, но теперь он наполовину закрывает меня.

— О? Если она ничего не значит, почему она в моем доме?

— Это больше не повторится.

— Представь нас, сынок, — повторил Грант тем же монотонным голосом.

Я чувствую, как вся спина Кейна напрягается, и мне это не нравится.

Меня охватывает защитное чувство, которое я испытывала только к Вайолет, и я выхожу из тени Кейна и, улыбаясь, протягиваю руку Гранту.

— Далия Торн. Приятно познакомиться, сэр.

Он крепко жмет мне ладонь. Я делаю то же самое, надеясь сломать ему руку, которой он уничтожал Кейна.

Наконец мы отпускаем друг друга.

— Я никогда не слышал о семье Торн.

— Потому, что они неважны.

— Неважны, — повторяет он бесстрастным тоном, затем смотрит на Кейна. — Если ты с ней закончил, следуй за мной.

Грант уходит по коридору, не оглядываясь на меня.

Когда он исчезает за углом, Кейн поворачивается ко мне, его плечи все еще напряжены, но выражение лица нейтральное. Вся страсть и жар, которые были в нем раньше, исчезли.

Он снова возвел свои стены и выглядит как пустая оболочка.

— Уходи первой. Сэмюэл отвезет тебя в общежитие.

Я хватаю его за запястье, и в животе сжимается ужасное предчувствие.

— Почему бы тебе не отвезти меня? Поедем к тебе.

— Не сегодня, — он спокойно начинает убирать мою руку.

Я впиваюсь в него ногтями еще сильнее.

— Не иди за ним. Он тебя побьет, как в ту ночь, когда вы проиграли «Волкам». Я знаю, что это он оставил те синяки.

Кейн сжимает челюсти, но вскоре выдыхает.

— Вижу, моя мать рассказала тебе то, что не следовало.

— Она беспокоится о тебе, — и я тоже беспокоюсь о нем — что за чертовщина?

— Со мной все будет в порядке. Ничего страшного.

— Насилие — это не ничего, — шепчу я.

— Езжай домой, Далия, — он гладит меня по волосам, а затем по щеке, и в этом движении нет прежнего тепла. — Если ты еще раз пожалеешь меня, я выкину тебя из своей жизни.

А потом он уходит по коридору в логово льва.

Мое сердце сжимается так сильно, что я уверена, что меня сейчас стошнит.

Кейн

После встречи с отцом мне нужно выпустить пар.

Грант прямо сказал, что если Далия — неважный человек из столь же неважной семьи Торн — окажется моей слабостью, он лично с ней разберется.