Прекрасный яд полностью

Когда Джуд прислал нам СМС с приглашением на свою новую «охоту», я согласился.

Обычно я не хожу с ними, оставляя его и Престона наедине.

Я не испытываю удовольствия от кровопролития. Не считаю убийство и насилие действенным способом искупления, как Джуд.

Когда мне поручают убить кого-то, я делаю это с помощью пистолета и глушителя. В других случаях я плачу людям, чтобы они подсыпали им яд в еду.

Потому что так я решаю проблемы — четко и под полным контролем.

Я не люблю беспорядок.

И уж тем более не люблю убирать за собой.

Престон не проявляет агрессии на льду или на публике, но в темноте или когда мы остаемся вдвоем, он дает волю своей неадекватной натуре. По правде говоря, он кровожадный ублюдок, который получает удовольствие от того, как угасает жизнь в глазах людей.

— Без оружия? — спрашивает меня Престон.

Я сую телефон в карман и приоткрываю куртку, чтобы показать пистолет.

— Чувак, ты такой скучный, — качает головой Джуд. — Готов поспорить, что у него еще и глушитель есть.

— Конечно. Нельзя оставлять следы.

— Это буквально лес моей семьи, и у нас подготовлена команда уборщиков, — Престон подходит к Джуду и обнимает его за плечи. — Просто признайся, что ты ненавидишь жизнь, в отличие от меня и здоровяка.

Джуд ударяет клюшкой по плечу Престона.

— Не убивай его. Он мой.

— Кто первый встал, того и тапки, — напевает Престон маниакальным тоном, а затем спрыгивает с крыльца.

— Ублюдок, — Джуд бросается за ним, и вскоре они оба исчезают между высокими деревьями.

Я стою на месте еще несколько секунд, затем по одной ступеньке спускаюсь по лестнице.

Джуд выпустил свою цель на эту ночь примерно пятнадцать минут назад, и мы все смотрели, как этот мерзкий мужчина средних лет бежит на север.

Спешить некуда.

Над головой возвышаются высокие деревья, их ветви тянутся к темному небу, как костлявые руки. Луна то появляется, то исчезает, ее бледный свет мерцает сквозь густые облака, отбрасывая серебряные полосы на полотно леса.

Под ногами хлюпает грязь, и этот звук сразу же поглощает ночная тишина.

Я останавливаюсь, дышу ровно, изучая землю, и включаю фонарик.

Вот они.

Беспорядочные, тяжелые, неровные шаги в грязи.

Я игнорирую другие следы, которые едва заметны. Это следы Престона. Следы Джуда тяжелее, но не такие неровные и, конечно же, не пахнут страхом.

Воздух пахнет сырой землей и соснами, острый и свежий, но в нем также чувствуется запах гниения. Старые листья начали гнить, и их запах смешивается с холодным дуновением ветра, проникающим сквозь деревья. Но среди всего этого чувствуется отчетливый запах пота, страха и безнадежного конца.

Он едва касается меня и не проникает под кожу.

Ах.

Какая скукота.

Я не испытываю никакого удовольствия от такой погони.

Никакого волнения.

Никаких эмоций, черт возьми.

Я бы лучше преследовал свой дикий цветок, когда она придумывает всякие хитрые уловки, чтобы спрятаться. Одной только мысли о том, что я иду по ее следу, достаточно, чтобы я возбудился.

Черт, мой член дергается при воспоминании о том, как в последний раз я выследил ее у себя дома и трахнул на лестнице, как пещерный человек.

Хватит о ней думать.

Все это должно помочь мне от нее избавиться.

Где-то вдали ухает сова, и ее крик эхом разносится по деревьям. Мелкие существа шелестят в тени, прежде чем исчезнуть в гуще леса.

Большая тень проносится мимо меня. Джуд.

Он как размытое пятно, бежит на полной скорости между высокими, наклоненными деревьями.

Я понимаю, почему.

С другой стороны бежит Престон, его менее крупное телосложение дает ему преимущество, и он быстро сокращает расстояние.

Добыча мечется, ее движения суматошные.

Я бегу вперед, не ускоряя шага, наблюдая за ветвями, переплетающимися над головой, как клетка. В некотором смысле, этот мир был нашей клеткой с самого рождения. Я часто задумывался, где бы мы оказались втроем, если бы родились в нормальных семьях.

Джуд не был бы таким жестоким.

Престон не сошел бы с ума.

Я не был бы таким. Каким бы это ни было.

Но я научился просто принимать это. Как бы извлекать из этого максимум.

Мои шаги уверенные на неровной земле, скользкой от мха и влажных листьев, где каждое движение может быть опасным, но я знаю этот лес как свои пять пальцев. А тот, на кого мы охотимся, — нет.

Луна снова мерцает, скрываясь за густой стеной облаков, погружая лес в почти полную темноту. Вдали раздается глухой звук, за которым следует приглушенный шум.

Я останавливаюсь.

Воздух меняется, становится холоднее, обдувая мое лицо, когда я продвигаюсь глубже в лес. Мой пульс ровный и спокойный, все мышцы тела напряжены.

Здесь еще кто-то есть.

Кроме нашей сегодняшнего цели, на территории теперь нас четверо.

Кто, черт возьми, осмелился вторгнуться на нашу частную территорию? Этот лес принадлежит Армстронгам, и только мы имеем право в него входить. Здесь мы прошли первые испытания на смелость. Когда мы были детьми, нас оставили в «призрачном» домике на два дня и заставили разделиться, каждый сам за себя.

Даже обычные члены «Венкора» не имеют доступа в этот лес.

Я достаю из-за пояса пистолет.