Я сунул руку под хлопковую ткань трусиков и застыл, обнаружив там гладкую голую кожу.
– Э-э, Ханна? Не подозревал, что ты пользуешься воском.
Она смущенно поежилась.
– Хлоя говорила об этом. И мне стало любопытно…
Я просунул палец между ее бедер – черт возьми, да она была насквозь мокрая.
– Господи боже, – простонал я.
– Мне нравится, – призналась она, прижавшись губами к моей шее. – Нравятся ощущения.
– Ты что, черт возьми, шутишь? Ты там такая мягкая – я хочу пройтись языком от и до.
– Уилл…
– Если бы мы не были в спальне какого-то левого чувака, я бы в два счета пустил в ход язык.
Она вздрогнула у меня под пальцами и тихонько застонала.
– Ты и понятия не имеешь, сколько раз я это воображала.
Срань господня. Я почувствовал, что у меня снова встает.
– Думаю, ты бы растаяла у меня на языке, как сахар. А ты как думаешь?
Она негромко рассмеялась, держась за мои плечи.
– Думаю, я и сейчас таю.
– Полагаю, что да. Полагаю, что ты растаешь прямо у меня в руке, а я потом все это слижу. Ты громко кричишь, маленькая Сливка? Шумишь, когда кончаешь?
Задыхаясь, она шепнула:
– Когда делаю это сама, нет.
Черт. Именно это мне и хотелось услышать. Я целые десятилетия мог посвятить фантазиям о Ханне: как она лежит на диване, раскинув ноги, или ласкает себя в постели.
– И что же ты делаешь сама? Уделяешь внимание только клитору?
– Да.
– С помощью игрушки или…
– Иногда.
– Спорю, что могу тебя заставить закончить вот так, – сказал я и просунул внутрь два пальца, чувствуя, как Ханна сжимается вокруг меня.
Я потерся носом о ее нос.
– Ну, скажи мне. Тебе нравится, когда я сую туда пальцы? Когда трахаю тебя ими?
– Уилл… ты такой непристойный.
Я рассмеялся, покусывая ее подбородок.
– Думаю, тебе нравятся непристойности.
– А я думаю, что мне понравится твой непристойный рот у меня между ног, – тихо сказала она.
Застонав, я начал двигать в ней пальцами сильней и быстрее.
– Ты думаешь об этом? – спросила Ханна. – Думаешь, как целуешь меня там?
– Думаю, – признался я. – И гадаю, отвлекся ли бы хоть на секунду, чтобы глотнуть воздуха.
Ханна стала такой влажной. Она извивалась и терлась о мою руку, издавая отчаянные, приглушенные стоны, которые были мне так по вкусу. Я вытащил пальцы и, не обращая внимания на негромкий, но возмущенный рык, провел мокрую черту вверх по ее подбородку и по губам. За пальцами почти тут же последовал мой язык, а затем я прижался ртом к ее рту.
Че-е-ерт.
У нее был очень женственный вкус, пьянящий и мягкий, а на языке сохранилась липкая сладость девчачьего коктейля. Ханна была как слива во рту – спелая, маленькая и нежная, и я почувствовал себя королем, когда она начала умолять ласкать ее еще больше: «Пожалуйста, Уилл, я так близко…»
В ответ я спустил ее брюки и трусики до самого пола и подождал, пока она из них выступит. Теперь Ханна была совершенно голой. У меня руки дрожали от желания поскорей погрузиться в ее идеальное, влажное тепло.
Схватив меня за запястье, Ханна вновь просунула мою руку себе между бедер.
– Жадная девочка.
Ее глаза округлились от смущения.
– Я просто…
– Ш-ш-ш…
Я заставил ее замолчать, вновь прижавшись губами к рту и облизав сладкий язычок. Затем, отстранившись, шепнул:
– Мне это нравится. Хочу, чтобы ты взорвалась.
– Да.
Она требовательно дернула мою руку, когда я вновь прикоснулся к ее клитору.
– Я еще никогда такого не чувствовала.
– Такая мокрая.
Я снова протолкнул пальцы внутрь, и Ханна громко охнула. Она следила за моими губами, глазами, за каждой моей реакцией. Я был без ума от ее любопытства, не позволявшего оторвать от меня взгляда.
– Сделай мне одолжение, – попросил я.
Она кивнула.
– Скажи, когда будешь близко. Я это почувствую, но хочу и услышать.
– Хорошо, – простонала она. – Хорошо, хорошо, только… пожалуйста.
– Пожалуйста что, Сливка?
Она легонько прижалась ко мне.
– Пожалуйста, не останавливайся.
Я протолкнул пальцы глубже и стал двигать ими быстрее, массируя большим пальцем клитор. Да. Мать вашу, она уже близко.
У меня опять был стояк, и я терся об ее голое бедро, на которое кончил всего несколько минут назад. Я тоже был близко.
– Возьми в руки мой член. Просто держи его, ладно? Ты такая мокрая, и эти звуки… матерь божья, я…
Но она уже обхватила ладонью мой член и держала так крепко, что я мог трахать ее кулак, и все мысли завертелись вокруг того, как мягко моим пальцам внутри и какие сочные у нее язык и губы…
Ханна начала таять, теряя контроль над своим телом. Она тихо поскуливала, выдыхая одни и те же слова: «боже мой, боже мой», и я думал то же самое.
– Скажи это.
– Я сейчас… – поперхнувшись, она крепче сжала мой член, трахавший ее кулак.
– Скажи это, черт возьми.
– Уилл. Боже мой.
Бедра Ханны задрожали, и я обхватил свободной рукой ее талию, чтобы не дать ей упасть.
– Я кончаю.
И, резко дернув бедрами, она кончила, дрожа и истекая соком. Ее тело запульсировало вокруг моих пальцев. Ханна вскрикнула, впившись ногтями мне в плечи. Именно это было мне нужно, но как она узнала? Я глухо застонал, и мой второй оргазм горячей струей выплеснулся ей в руку.
Ч-черт. Ноги у меня затряслись, и я навалился на Ханну, прижав ее к стене.
