Их всего двое, но они будут бороться за сердце Америки Сингер до конца. Они абсолютно разные и принадлежат к абсолютно разным социальным слоям. Один из них — принц Максон, и он обещает девушке жизнь, похожую на прекрасную сказку. Но исполнит ли он свои обещания, ведь героиня не первая, кому он вскружил голову? Второй — простой гвардеец Аспен, который не может предложить героине ничего, кроме своей любви.
— Леджер, просыпайся!
— У меня выходной, — буркнул я, натягивая на голову одеяло.
— Сегодня выходные отменяются. Вставай давай, сейчас все объясню.
Я вздохнул. Обычно служба была мне в радость. Строгий распорядок, дисциплина, чувство, что день прожит не зря, — я любил все это. Но нынче все по-другому.
Вчерашняя вечеринка по случаю Хеллоуина была моей последней надеждой. Когда мы с Америкой танцевали единственный танец и она объясняла, почему Максон держится с ней как чужой, я успел напомнить ей, кем мы были друг для друга... и почувствовал это вновь. Невидимые ниточки, связывавшие нас, никуда не делись. Быть может, Отбор ослабил притяжение, но оно по-прежнему существовало.
— Пообещай, что подождешь меня, — умолял ее я.
Она ничего не ответила, но я не терял надежды.
До тех пор, пока к ней не подошел он, источая обаяние, богатство и власть. И все. Я проиграл.
Не знаю, что нашептывал ей Максон во время танца, но, похоже, его слова развеяли все ее тревоги. Она льнула к нему, глядя в его глаза, как когда- то смотрела в мои. И так танец за танцем.
Так что, видимо, я слегка перебрал с выпивкой, пока следил за ними. И ваза в вестибюле разбилась, очевидно, потому, что я запустил ею в стену. И наверное, я глушил рвущиеся из груди рыдания, закусив подушку, чтобы меня не услышал Эйвери.
Эйвери решил, что Максон вчера вечером сделал ей предложение, и теперь нам всем предстояло присутствовать при официальном объявлении помолвки.
И как я это переживу? Как буду стоять там и охранять их? Он преподнесет ей кольцо, которое я никогда не мог бы себе позволить, и жизнь, которую я никогда не мог бы ей обеспечить... и я буду ненавидеть его за это до последнего вздоха.
Я уселся в постели, не глядя на Эйвери.
— Что случилось? — выдавил я, чувствуя, как с каждым слогом в голову точно вколачивают гвоздь.
— Плохо дело. Совсем худо.
Я наморщил лоб и покосился на сослуживца. Тот, сидя на койке, застегивал рубаху. Наши глаза встретились, и я прочитал в его взгляде тревогу.
— Да говори уже толком! Что случилось-то?
Если весь этот переполох из-за того, что не :могли раздобыть скатертей нужного оттенка, или еще из-за чего-нибудь в этом роде, я возвращаюсь обратно в постель.
Эйвери вздохнул:
— Знаешь Вудворка? Приветливый такой малый, вечно еще улыбается?
— Ну да. Мы с ним иногда вместе ходили в караул. Он славный парень.
Вудворк из Семерок, и мы с ним практически мгновенно сдружились на почве наших больших семейств и смерти отцов. Он был настоящий трудяга, и если кто-то и заслуживал нашей новой касты, то это он.
— А что? Что-то с ним?
Эйвери явно до сих пор еще не отошел.
— Ночью его застукали с одной из девушек из Элиты.
Я остолбенел:
— Что?! Как?
— Это все камеры. Репортеры снимали во дворце скрытыми камерами, и один из них услышал какой-то шум из чулана. Он открыл его и обнаружил там Вудворка с леди Марли.
— Да это же... — я едва не ляпнул «лучшая подруга Америки», но вовремя прикусил язык, — безумие.
— И не говори. — Эйвери подобрал с пола носки и продолжил одеваться. — А ведь с виду неглупый парень. Наверное, просто слишком много выпил.
Может, так оно и было, но я сильно сомневался, что это послужило причиной. Вудворк действительно не дурак. Благополучие семьи заботило его ничуть не меньше, чем меня — благополучие моей. Единственной причиной, по которой он мог пойти на такой риск, была та же, что толкала на риск и меня: по всей видимости, он без памяти любил Марли.
Я потер виски, пытаясь унять головную боль. Не время расклеиваться, когда происходят подобные вещи. И тут меня точно током ударило, когда я понял, чем это может грозить.
— Их... их теперь казнят? — спросил я вполголоса, как будто, произнесенные слишком громко, эти слова могли напомнить всем, что во дворце делали с изменниками.
Эйвери покачал головой, и сердце у меня забилось вновь.
— Их будут бить батогами. А остальных девушек из Элиты и их родных заставят смотреть. На площади перед дворцом уже установили эшафот, и мы все должны быть в полной готовности. Так что давай одевайся. — Он поднялся и двинулся к двери. — И выпей кофе для начала, — бросил он через плечо. — У тебя такой вид, словно это тебя будут прилюдно сечь.
Третий и четвертый этажи располагались достаточно высоко, чтобы оттуда открывался вид поверх массивных стен, защищавших дворец от внешнего мира. Я торопливо подошел к широкому окну на четвертом этаже. Внизу уже установили сиденья для королевской семьи и Элиты, а также эшафот для Марли с Вудворком. Похоже, та же самая мысль пришла в голову большинству гвардейцев и дворцовой челяди, и я кивнул двум ребятам из гвардии, которые тоже стояли у окна, и хмурому лакею в безупречно отутюженной ливрее. В ту самую минуту, когда ворота дворца распахнулись и оттуда высыпали девушки и их родные, встреченные громовыми овациями собравшейся толпы, к нам подбежали две служанки. Узнав Люси и Мэри, я потеснился, освобождая им место рядом.
— Энн тоже придет? — спросил я.
