Винище франкское, судя по всему, было хорошо, но не в пять раз точно, да и не единственным на шарике. Так что сутью моего посольства было разобраться, какая жидкость амбианумцам в голову ударила, есть ли, в случае ежели жидкость необоримая, возможность сменить Полис-поставщик. Такое, торгово-деловое посольство, в проведение которого желательно иметь консультанта. Именно в винах и торговле разбирающемся.
Хотя с «хера ли» франки хамеют, можно сказать с девяносто процентной вероятностью. Но вопрос именно насколько они «охерели», только ли Амбианум, только ли с вином.
Так-то Полисы за редким и оправданным исключением вполне самодостаточны. Но если, например, франки желают нам подгадить, нажиться и прочее подобное, то как это ни забавно звучит, уровень жизни в Полисе упадёт. Значительно, незначительно — дело десятое. И в отличие от неких упырей из Мира Олега, граждане, как и я понимали, что политики существуют не в последнюю очередь для того, чтобы жителям жилось хорошо и комфортно. Соответственно, ежели канал поставок востребованных деликатесов от франков перекрывается, надо искать аналог, не уступающий ему. Не орать: «растите в Вильно франкский виноград», чего, по совести, даже с биологами делать глупо — не тот климат, да и выйдет сей виноград подороже франкского наценкой, либо прямо скажем, дерьмом.
А найдя аналог, налогами и, возможно, субсидиями, стимулировать купцов на налаживание стабильных поставок. На самом деле, память Олега ощетинилась и всколыхнулась: аналогия моего дела и его реалий были близки. А невозможность, причём ни за какие деньги, в течение нескольких лет, покушать нормального (о вкусном и говорить смешно) сыра его раздражала неимоверно. Собственно, меня лютые суррогаты, точнее память об их «изысканном вкусе» подвергло содроганию. А учитывая, что запрет на нормальную еду наложили не франки, а сами власть предержащие, ну и ряд прочих моментов их упыриную природу выдавал однозначно.
Впрочем, бес бы с упырями Мира Олега. У меня была задача, не сказать, чтоб по спасению Мира или Полиса, но немаловажная и значение имеющая. И прискорбная и очевидная нехватка знаний в разделах, ежели для осуществления посольства не необходимых, то точно не мешающих, и его осуществлению успешному способствующих.
Так что начал я в имеющиеся в библиотеке сведенья вчитываться. Пусть экспертом не стану, но хоть общее представление заимею, что видится мне для послатости моей грядущей необходимым.
Ну и к вечеру заявился я в кабинет злобного Добродума, вооружённый если не «исчерпывающими знаниями», то общим представлением. Начальство рыло своё змейское на меня наставило, да и полюбопытствовало:
— И как вы, Ормонд Володимирович, посольство справлять мыслите? — полюбопытствовал Леший.
— Для начала, мыслю я с купцами Амбианума пообщаться. На тему поставок. Потому как вести межполисные переговоры до того, как будет ясна общая картина — глупо. А по ответам купцов, когда будет ясно, политика ли Полиса это, либо лишь попытка прибыль с лихвой самими купцами получить, уже переговоры вести, — ответствовал я.
— Дельно, но… — помотал пальцами Леший, — ежели это сговор купцов и поставщиков Полиса? Валить они на политиков будут, но на переговорах с вами политик вид невинный примет. Как, кстати, и в случае если это политика. Будут валить друг на друга, ставя возможный результат посольства под угрозу.
— Вероятность отсутствия в Амбиануме купцов окрестных Полисов ничтожна, — начал ответствовать я. — Соответственно, возможность беседы будет, причём не с одним. Ежели мне в том политики воспрепятствуют, то подобным они сами ответят на вопрос о первоисточника торговых ограничений. Хотя, в данном случае бы как раз помогальщик очень кстати оказался, — отметил я.
— Сносно, — раздумывал как бы ко мне докопаться Леший. — Ежели купцов прочих Полисов вы не обнаружите, то сие так же ответом будет очевидным, — на что я покивал. — Ладно, Ормонд Володимирович, вижу, что подключение вас к делам торговым решение моё мудрое, — незаслуженно похвалило себя змейское начальство. — Предложение ваше я Даросилу Карловичу доложил, с утра будет совещание. До посольства у вас ещё два дня, чтоб с утра в Управе были. На сём всё на сегодня. Прощайте, Ормонд Володимирович, до завтрева.
— До завтра, Добродум Аполлонович, — распрощался я с начальством, покидая его обитель.
