Хм, задумался я, а оно мне вообще как? Мы не в Мире Олега, где высота звания кроме больших благ ни беса не несёт, у нас чай разумные живут. И децемвир, низшая из «высших» должностей, несёт с собой и ответственность немалую. Хотя и благ немало: например, год в сём чине мне автоматически гражданство даёт. Не говоря о довольствии денежном усиленном, самокате служебном (что приятно, но наши семейные транспортные проблемы не решающее).
В общем, мне оно вкусно, заключил я, поклонившись главе и даже соизволив злонравному Добродуму слегка кивнуть, с благодарностью.
— Благодарю вас, Даросил Карлович и Добродум Аполлонович, — расщедрился на «спасибки» я. — Однако, вынужден признать, что сие предложение было в некоторой степени вызвано ленью и нежеланием в вопросы погружаться, в жизни дальнейшей ни на что не пригодные, — честно высказался я.
— Так это есть нормально и естественно, — с улыбкой выдал Глава Управы. — Лень есть ничто иное, как двигатель прогресса, а использование сего двигателя на пользу и эффективно и есть то, за что награда положена. Ладно, ступайте, — помахал на нас лапкой глава. — У вас дела имеются. Да и мне праздные разговоры вести не след.
Покинули мы обитель главы, а я, после выхода из секретариата, на начальство своё лешее взор прокурорский уставил, надулся, руки в боки упёр да голосом, полным естественных подозрений выдал:
— Ну спасибо вам, Добродум Аполлонович!
— Ну пожалуйста вам, Ормонд Володимирович, — ехидно взирая на мои эволюции изрыгнуло начальство. — И чем вы на сей раз изволите быть недовольны? — сделав вид постный и невинный вопросил Леший.
Впрочем, через несколько секунд картинно дланью себя по челу хлопнул, вид принял виноватый и, фиглярствуя, выдал такой спич:
— Ах, простите великодушно Ормонд Володимирович! Запамятовал, замотался, не велите казнить, — гадствовал Леший. — Позвольте вас от всего сердца позвольте поздравить вас децемвиром. Теперь довольны? — с невинным видом вопросило начальство.
— Ни лешего, — честно ответил я. — То есть, за поздравление благодарю, но с чего таковая щедрость на награды и чины? — подозрительно уставился я на его змейство.
— Вот же Терн вы, — закатил очи леший. — Всё вам не ладно. Ну, слушайте, раз разумения своего недостает, — гадствовало начальство, — Что весьма странно, в рамках объяснений моих, — ехидно дополнил он. — Итак, награда ваша была исключительно волей Даросила Карловича назначена. Тут, прямо скажем, вроде и заслужили, а вроде и нет. Были бы гражданином, — уставил на меня перст Добродум, — я бы награждению воспрепятствовал волей своей. Впрочем, гражданину Даросил Карлович бы награду и не предложил, — признал он. — Далее, внесли вы предложение в Управу, будучи сотрудником, пользу делам посольским несущее очевидное и немалое. Что за сие положено со служебным правилам? — победно уставился он на меня, на что я клювом захлопал и плечами пожал. — Не читали что ли? — воззрился он на меня.
— Читал, но вчитывался в важное, а всякое «поощрение» и прочее подобное, признаться, взглядом пробежал, — признался я. — Не с моим начальством змейским на награды рассчитывать, — несколько неуверенно огрызнулся я, поскольку данная в ощущениях реальность слова мои опровергла. — Ну мыслил я так, — буркнул я, признавая несостоятельность аргумента. — И всё равно достоинства ваши многочисленные сие не отменяет, — отрезал я.
— Не отменяет, это вы верно подметили, — довольно и змейски покивал злонравный Добродум. — Но в мыслях своих вы меня не столько придирчивым и дотошным начальником выставили, пусть и с нравом не самым лёгким, но и сатрапом и самодуром. Что реальности не соответствует, — веско заявил он невзирая на мой скептический взор. — Полно вам, Ормонд Володимирович, уколоть, либо службы справной категорически потребовать я могу, но самодурством лишать подчиненного награды заслуженной, а в чине повышение вами и впрямь заслуженно, я не буду.
— Ну, спасибо тогда, — ответствовал я фразой начала беседы, несколько менее агрессивно и подозрительно.
— Ну, пожалуйста тогда, — пожал плечами Леший. — Ладно, Ормонд Володимирович, ступайте, готовьтесь. Да и я не без дел…
— Минуточку, Добродум Аполлонович — всполошился я, а на недовольный взор пояснил. — Даросил Карлович говорил, что с деталями нововведения к вам, — на что поморщившийся леший кивнул. — Так вот, вопрос у меня, какие критерии у товарища временного посла? Звания, чины и прочие? Допустим ли некоторый непотизм?
— Критерий по решению нашему не определены, будучи в ведении самого временного посла, — ответствовал Леший. — Правда и ответственность на нём, за посольство в целом, — на что я покивал, это вполне логично. —
Непотизм, подругу свою чтоль хотите позвать? — ехидно уставился он на меня, но не успел я возмущённо квакнуть, махнул на меня клешнёй. — Впрочем, дело ваше, сами знаете. Больше прав…
— …больше ответственность, — закончил я максиму Полисов.
