Итак, на прямой вопрос из Вильно франки направили аж протокол УЖЕ совершившегося расследования и соболезнования. Мол, так и так, техник в порту воздушном, бритт по батюшке, к славам воспылал ненавистью неимоверной. Да и упихал, ненавистью егойной влекомый, в самолёт посольский бонбу. Полицаи хищение со склада милитантского углядели, расследование провели, злодея поймали. Вот интересно, бес возьми, как гражданский и неодарённый техник пёр с охраняемого склада посреди расположения милитанского стоящего, бонбу на пару пудов. Хотя, может франки дебилы, да бонбы на площади акропольской хранят. В картонных коробках без пригляда, всяко бывает.
В общем, пардону попросили, фото казни и погребения переслали, соболезнования невинно убиенным послали. И явно не обрадовались тому, что партию вина, договору согласно, им готовить надо.
— Что скажите, Ормонд Володимирович? — вопросительно уставил на меня очи, по окончанию рассказа, Леший.
— Ну, во-первых, «полубритт», — начал я. — Мол, сами мясники кровавые виноваты. Во-вторых, договор о поставках безумный, никакой мститель злопыхающий не объясняет. В Управе Посольской Амбианума пертурбации с кадровыми перестановками были? — уточнил я, на что Леший рылом отрицательно на вопрос помотал, потом им же одобрительно на спич покивал. — Значит, возможно и был некий план отдельных личностей. Да даже полубритт этот клятый и вправду бонбу засунул. Но зачинщики властям Полиса не интересны, а деяния ихние косвенно одобряются, — подитожил я.
— Дельно, — выдал вердикт Леший. — Ладно, вот вам дело, — пихнул он папки. — Два дня на подготовку у вас есть. Так что и направлением воспользоваться сможете, — логично заключил он. — Всё, ступайте, Ормонд Володимирович. — уткнул он нос в бумаги.
И выступил я из кабинета начальского. Ну и первым делом направился к Артемиде моей свет Псиносфеновне. Последняя на месте пребывала, к счастью, пациентами не отягощённая, мои вопросы выслушала, задумалась и ответила:
— Подход ваш, Ормонд Володимирович, к персоне здрав. Вот только аккуратным сугубо и трегубо надо быть, поскольку персона может сотворить со скрытой основой личности вещи, гораздо более страшные, нежели самое травматическое воздействие реальности, — выдала она.
— Сие я, в общем-то, знаю, — оповестил гетеру я.
— Ну а раз знаете, так давайте ваши маски разбирать, — потерла она ладошки.
И разобрали. Не раз и не два я хотел то ли волосья на голове своей дурной рвать, то на шею Артемиде бросаться: последствия надуманных вариантов были мягко говоря не лучшими. Впрочем, после разбора и корректировки, Артемида уставилась на мою кислую морду и выдала:
— Полно вам, Ормонд Володимирович, не казнитесь. Нормальные у вас персоны вышли, обдуманные. Уж всяко лучше, чем химеры безобразные, что у большинства людей, на одном желании, без понимания сотворённые.
— Не очень утешает, — честно ответил я.
— А я вас и не утешаю, — развела руками Артемида. — Говорю как есть. Ну а идеал — недостижим. Да и пристойная работа, с сознанием своим, годы и годы практики и учёбы требует. И, к слову, намного сложнее оно, нежели с другими работать, — добавила она, покивав на мой недоверчивый взор. — В общем, Ормонд Володимирович, много времени я вам не выделю, но раз в седмицу на часок заходите. Расскажите что да как, может совет какой дам, — улыбнулась дама.
— Искренне признателен вам, Артемида Псиносфеновна, — искренне поклонился я. — К слову, у меня на седмице новоселье предстоит, — решил я не терять времени даром. — Был бы счастлив, если вы почтите это мероприятие своим присутствием.
— Днём не смогу, дела, — с сожалеющим выражением на лице ответила Артемида.
— А мы вечером торжество планируем, — залупал я невинно глазами.
Дама на меня посмотрела, улыбнулась, да и выдала:
— Хорошо, раз так, то буду. Ежели «будете счастливы», то и отказать негоже, — заключила она.
Обговорили сроки, ну и я вполне довольный, начал с делом порученным знакомиться. И, на этот раз, я под словами Лешего подписался бы и сам: речное судоходство, Полис Раганит. Не вполне славский или данский — как впрочем и наши края. Так-то славы, но кровей понамешено тьма. А в Раганите вообще жили даже внешне отличные типы, соломенные блондины, с водянисто-голубыми очами, причём «породу» выдержали. Впрочем, пусть бы их, Полис был своим и для славов и для данов, но в Союз не входил. Как, кстати, и не один Полис чисто славский: всёж не страна, а добровольное объединение.
Ну да бес бы с ними, с раганитами, хотя пока ожидаюсь лишь я: согласование судоходного трафика, расценки на услуги их верфей и прочие подобные мелочи, купно на вполне себе посольство тянущие. Так что посидел я в управной библиотеке, полистал сводки и аналитические листы, да и лешие комментарии не забыл.
В общем, терпимо, а ежели меня в союзном по духу и крови Полисе смертью убивать будут, или ещё какие козни чинить, то я точно неудачник, магнит для бед.
Решив сие, сунул я носяру в леший кабинет, на что начальство бровь подняло, да изволило осведомиться, какого лешего мне надо.
