— Погодите, Ормонд Володимирович, ответьте-ка мне для начала на пару вопросов важных, — вежливо попросил меня Добродум, на что я согласно покивал — отчего же такому замечательному человеку не ответить-то? — Скажите, Ормонд Володимирович, не принимали ли вы указаний, подарков, подношений от врагов Полиса Вильно?
— Как можно, Добродум Аполлонович? — аж всплеснул руками я. — Это же решительно злые люди! Я с такими дел иметь не буду ни в коем разе! У нас прекрасный Полис, где живут люди добрые и заботливые, как вы, Добродум Аполлонович, да и Артемида Псиносфеновна. Хоть и не зрю её, но прикосновения прекрасные ощущаю. И люблю я её всем сердцем, да и вас…
— То есть, против Полиса Вильно не злоумышляете, зла и коварства не таите? — осведомился у меня очень занятый человек Добродум, потому, видно, и перебил, да не в обиде я, ему можно, так что на вопрос его важный я отрицательно ответил. — А встречались ли вы, Ормонд Володимирович, с лицами, в докладе Даросилу Карловичу не упоминаемыми, вели ли беседы, о чём и сколько времени вместе провели? — спросил чуткий начальник мой, на что я крепко задумался.
— Вёл, Добродум Аполлонович, и встречал, — улыбнулся я. — В самолёте из Брюгге до Мемеля, были весьма забавные личности. Девица, видно из готов, на меня с опаской взирала, — хихикнул я. — А когда я у неё осведомился, с чего, так она, дурочка такая, викингом меня поименовала, — засмеялся я. — Ну и невежливый дядька был, видно, из Брюгге, о моём семействе поинтересовался, а сам не представился. Но похвалил меня, так что не самый дурной человек, наверное. И купец с нами был, но с ним я не беседовал, — помотал я головой. — Он только хмыкал и хрюкал, забавно весьма.
— Более никого? — проявил чуткость Добродум Аполлонович.
— Всё остальное в докладе я отразил, Добродум Аполлонович. — ответствовал я. Разве мелкие детали может запамятовал… но и сейчас не припоминаю, так что, почитайте, всё. Да, Добродум Аполлонович, я вам поведать хотел, есть у меня… — на этом Артемида Псиносфеновна, чудесная женщина, ладошкой мне уста запечатала.
Заигрывает, любить меня хочет, потеплело внутри. Но несвоевременно сие, мне надо начальству доклад сделать, решил я, рукой освобождая рот, что оказалось на удивление непросто. И не успел я беседу начать, как получил от Добродума Аполлоновича оплеуху, болезненную!
Весьма мне мозги прочистившую, да и в пучину паники погрузившую. Прям чувствовалось, как бесовская отрава меня в слюнявого и во весь мир любящего болтливого идиота превращает! Зарычав, вырвался я из хватки Артемиды, с размаху ударившись о стол лбом, с целью избавится от отвратительного наваждения. Несколько помогло, но второго удара мне нанести не дала навалившаяся на плечи эфирная тяжесть. Леший гадский, начал биться я и телом, и эфиром.
— Быстрее, Артемида! — прохрипел этот скот. — Не удержу кабана здорового, убьётся же!
И стерва эта, пользуясь насилием злостным в шею меня уколола, новой порцией отравы! Бился я, как в последний раз, стол пошел трещинами, кресло распалось… и меня отпустило. Обмяк я на столе в полной прострации и опустошении. Но собрался, да и высказался.
— Пиздец. И не извиняюсь я. Это… всегда так тупо, мерзко? — поинтересовался я.
— Не сказал бы, что мерзко. Вы — агрессивный на ограничение воли, но на удивление симпатичный юноша, — злонравно ответствовал Леший. — Многие и многие проклятьями после препарата весь Мир покрывают, правду из злобы выкрикивая. А вы всех любите, — злонравно хмыкнул Леший.
— Охерительно замечательный я человек, — ехидно заключил я, поднимаясь на дрожащих ногах. — Знал бы, что погано так, послал бы вас с Управой, Добродум Аполлонович, — злобно бросил я.
— Значит, славно, что не знали, — пожал плечами тот.
— Вы и вправду молодец, Ормонд Володимирович, — погладила меня Артемида по макушке.
— И красавец, забыли вы, Артемида Псиносфеновна, — ехидно откомментировал я. — Ладно, вопросов моя преданность и благонадёжность более не вызывает? — встряхнулся я.
— Не вызывает, считайте, от гражданства вас лишь выслуга отделяет, — ответствовал Леший.
— Замечательно, — ухватил я стул, подставил к зияющему трещинами столу, сложил перед рожей руки домиком, да и вопросил. — Рассказывайте, Добродум Аполлонович. Про посольство, про то, что узнали. Мне кажется, я ответы получить вправе, — отрезал я.
— Вам, Ормонд Володимирович, многое кажется, да не всё истина, — злодейски изрыгнул этот тип, пока Артемида тихо покинула кабинет. — Но ладно, заслужили. Слушайте.
И поведал мне Леший злонравный о том, что было с посольством в моё отсутствие, да и не только про то.
