— Во-первых, Ормонд Володимирович, вы самым вопиющим образом проигнорировали прибытие курьера и свои прямые обязанности, — змейски заядоточило начальство и метнуло в меня папку (не попал, куда метил, ехидно отметил я, ловя папку рукой). — Разберёте и предоставите мне к утру, — барственно кинул леший. — Во-вторых, переговоры и сделка ныне состоялась. Так что завтра вечером мы Вавилон покинем, — завершил отчёт собеседник.
— А отчего завтра, Добродум Аполлонович? У нас дела посольские? — заинтересовался я.
— У «нас» завтра таковых дел нет, — ехидствовал злонравный Добродум. — У меня тоже, — вынужденно признал он. — Остромир Потапович апеллировал к выделенным срокам и намерен провести день в библиотеке Академии Вавилона. Чему я препятствовать нахожу невозможным.
— Упёрся, значит, накрепко, ваши увещевания к вам же посылая, — озвучил я понятое. — Ну а за два дня вы бы старика и до удара не постеснялись бы довести, а так — разумный компромисс.
— Можно и так, будучи наглым юнцом, интерпретировать, — оскалилось начальство. — Кстати, любоваться видами я вас завтра не отпущу. И так только просьбой Остромира Потаповича сей вопиющий факт допущен был, — снобски дополнило оно.
— Сие не удивительно, а закономерно, — смиренно смерил я лешего взглядом. — Кстати, Добродум Аполлонович, вы, помнится, мне предлагали отпуск по обстоятельствам семейным.
— Что за фантазии у вас дикие, Ормонд Володимирович? — начал было говниться Добродум, но вид мой был столь скептичен, что сдался, вздохнул и, почти как человек, продолжил. — Говорите, что у вас.
— Новоселье на седмице намечается, — не стал скрывать я. — А сие обстановка, обустройство. Да и празднование тоже, — вздохнул я. — Кстати, приглашение у вас будет.
— Посмотрим, времени особого по гулянкам мотаться не имею, — бросило начальство. — Но не признать уважительность причины не могу, — художественно скривился злонравный Добродум. — Трёх дней вам хватит? — с потрясающей бесцеремонностью осведомился сей тип.
— Добродум Аполлонович, а хотите, я вам скажу, сколько раз… да хоть за месяц последний, меня подруга моя видела? — вкрадчиво осведомился я. — Ну так, вдруг запамятовали.
— Излишне, — буркнул леший, признавая мою правоту. — Сколько вам потребно? — с видом матроны, оскорблённой пьяным рабом, осведомился он.
— С обстановкой, праздником застольем, традициями и приличиями обязательным, да и общением с подругой, пока не забыла она стараниями вашим мой лик, — обстоятельно начал я. — Седмицы две потребно.
— Издеваетесь, Ормонд Володимирович? — уставился на меня круглыми от изумления очами Леший. — Ну четыре дня я ещё понимаю, но какие, к лешему, две седмицы?
— Мебель, рухлядь всяческая, посуда, — ровно стал перечислять я, под закатывание начальством очей. — Прислуга высоковероятно понадобится, точнее, — поправился я, — точно понадобится на новоселье и, возможно, на постоянной основе. Самокат нужен…
— Какой, к бесам, самокат? — возмутился Леший. — На диплицикле своём гоняйте!
— А вы мне обязательство обеспечьте, что всё застуженное за зиму будет без последствий излечено, — окрысился я. — Тогда и буду гонять.
— Ладно, бес с вами, — сдался змейский леший. — Седмицы хватит? Ой, да не гримасничайте вы, пусть восемь дней. И всё! Дел невпроворот, эти семь дней я вашу службу справлять буду! — уже искренне возмутился Добродум.
— Маловато, конечно, но уж как есть, — смерил я Лешего взглядом, внутренне ликуя — более чем на пять дней я и не рассчитывал.
— Вот спасибо, уважили, — столь ядовито процедил начальник, что я опасение обрёл за жизнь ниже нашего этажа пребывающих. — Корреспонденцию разберите, отпускант! — раздражённо бросил он.
Ну вот и славно, довольно думал я, сортируя бумаженции. А то вроде и есть дом, а живём как на чемоданах, даже штудиям предаёмся в одной комнате. Вроде и приятно, а всё одно отвлекает. Ну и вместе с Милой побудем, тоже хорошо сие, разумно заключил я.
Хотя Леший в чём-то прав, как ни ужасно сие признавать, думал я, засыпая. На полчаса я опоздал, непростительно расслабился. А я не на отдыхе, а на службе, будущее моё, а то, чем бес не шутит, и не только его, обеспечивающей. В общем, собраться надо, а признавать лешую правоту вредно для психики, заключил я. И, как бы подтверждая мои мысли, о «решётчатый балдахин» долбанулся немалый булыжник. Вот и над моим ложем просвистел камень, не без иронии отметил я, засыпая. Потому что лениво и сонно было паниковать и суетиться.
Следующий день наша компания провела в библиотеке. Добродум, невзирая на злокозненность свою, так же не без интереса листал некий фолиант. А меня заинтересовала теоретическая практика совмещения психологии и эфирных манипуляций. Вот тема интересная, но в Вильно ни литературы я не находил, ни даже упоминаний толковых, кроме разве что статистических и необъяснённых вещей вроде повышения ТТХ, ежели одарённый, питающий механизм, этим механизмом и пользуется.
