— Как консультант, что всё столь ловко обернётся — не знал никто, а в делах торговых я ни беса не разбираюсь, — выдал я под скептическим взглядом кузины в стиле «ну, чего ты мне ещё расскажешь». — Уважаемый, а как вас по-батюшке? — обратился я к затылку авиатора.
Дело в том, что самолёт и вправду был невелик, как раз на три места. И пришла мне ещё одна параноистая идея, очень мне не понравившаяся.
— Акамир Душанович, Ормонд Володимирович, — как ответил, так и показал, что в ответном представлении нужды нет.
— А скажите мне, Акамир Душанович, вы же не всё время на самолёте пребывали? — спросил я и тут же сам себя поправил. — Хотя простите, мы же вас в жилом помещении встретили. А самолёт не заправляли? — спросил я ещё одну глупость, уж больно меня паранойя тупила.
— Издеваетесь, Ормонд Володимирович? — спросил одарённый пилот. — Смазку провели, покрытие сменили от обледенения, — перечислил он.
— Не издеваюсь, Акамир Душанович, — ответствовал я. — Беспокойство некое имею. Скажите, а вы самолёт свой эфирно ощутить сможете? Насчет поломок каких, или ещё чего?
На это погонщик самолёта аж повернулся, взглядом меня в скудоумии укорил, да и расфокусировал очи, явно просьбу мою выполняя. Я же мысленно приготовился к тому, что остатний путь быть мне мишенью семейного злонравия Лады, да и ежели Акамир к сему присоединится — и возразить-то, по совести, не смогу.
Впрочем, резко побледневшее лицо пилота меня от мыслей скорбных оторвало. «Бонба» то ли прошептал, то ли просто проартикулировал пилот, смотря круглыми, расширенными глазами в мои, подозреваю, аналогичные очи.
В следующую секунду случилось столько, что я бы посчитал себя телепатом, что, впрочем, явно было не так: просто всем присутствующим резко и остро захотелось жить. Вильнул я взглядом на Ладу, пихая ей одной рукой саквояж, другую пилоту протягивая. Тот, на колени на кресле вскакивая, кивнул, лапу мою ухватил. Рявкнув Ладе «держи крепче!», благо саквояж она рефлекторно схватила, приобнял её свободной рукой, и, одновременно с Акамиром друг другу кивнули.
И развалили эфиром к бесам кабину самолётную. Причём, если я просто «шибанул от души», то пилот наш бил с умом, нас из-под возможного удара выводя. Впрочем, мне на него было временно индифферентно, как и на крик непонимающей Лады: я держал телекинезом напор воздуха, которым нас и убить бы могло. Впрочем, пилот сориентировался, цапнул меня за прижимающую Ладу лапу и заключил её таким образом между нами. Ну а далее вышла такая картина — я, ни хера толком не соображая, держал давление. Видно, Акамир состояние моё понял, так что в итоге положение наше было таково: я падал спиной вперёд и вниз, упорно держа защиту, а пилот точечными воздействиями нашу сцепку корректировал.
Лада в это время продолжала визжать в мои многострадальные ухи, правда, судя по лицу и заглядывающим мне за плечо глазам, от восторга.
Тем временем, в низах что-то довольно ярко вспыхнуло, что я отметил по отсвету на сополётниках и их зажмуренности. И начал медленно, но верно приходить в себя. И понял, что летать, пардон, афедроном вниз мне не очень приятно. Впрочем, Акамир был явно квалифицированнее, так что пусть и рулит. Вдобавок, много времени это не заняло — насколько я понял, он гасил нашу скорость. А так-то, одарённому в сознании разбиться дело такое, разве что намеренное. Вот при взрывной разгерметизации самолёта, а тем паче от бонбы, могли и помереть. Просто сознание потеряв, например. А так — вполне вытянули, одарённые собственно, даже парашютов не имели, вполне Миру Полисов известных.
А вообще, подозреваю, я нашу сцепку какое-то время просто на месте держал, поскольку Акамир слегка поморщился, да и начал нас ногами к земле-матушке разворачивать. Ну, метров сто — и на месте стоим, оценил я, ослабляя своё воздействие под одобрительный кивок пилота.
Ухи же были заложены намертво, как перепадами давления, так и грохотом, да и Лада постаралась.
В итоге бухнулись мы на какую-то пожухлую зелень, с трудом расцепили руки, высвободив Ладу, да и повалились на землю, отходя от произошедшего. Впрочем, я, как самый стойкий, пришёл в себя первым.
— Пиздец Серонебу! — в праведном гневе возопил я. — Удавлю старикашку жадного, мучительно!
— Орм, — слегка охрипшим голосом отозвалась Лада. — Ты франков хотел сказать?
— Франков само собой, — отметил я. — Но нам же, блядь, леший сколько переться до Вильно! А этот жмот престарелый гаковницу зажал, — пригорюнился я.
— Жалко Стратима, — подал голос Акамир. — Что они, сволочи, в него подкинули? Белым полыхнуло, как от «Фрейи».
— Милитант? — полюбопытствовал я.
— Десяток лет в «витязях», — ответствовал пилот, обозначив отряд «эфирно-доспешных» воинов Вильно.
— А в пилоты с чего? — полюбопытствовал я.
— Небо люблю. Так, почитайте, все пилоты — милитанты бывшие, — ответил Акамир. — Ормонд Володимирович, а как…
— Не понравился мне франкский политик, — честно ответил я. — Сильно не понравился, и договор заключил слишком им невыгодный. К порту добирался — ждал выстрела.
