Ну и утром меня увёз самокат управы, а кузина наёмный взяла, причем, как я указал, ехать должна на нём лишь до места, где она новый наймёт.
Ну а я по привычке полюбовался окрестностями. До Акрополя различие с италийской стилистикой было лишь в обилии деревьев с садах придомных. Собственно, не каждый раз можно было сам особняк увидеть, разлапистыми деревьями прикрытый. И это на сезон неурочный не взирая! А в Акрополе была этакая «готичность» в смысле «ввысь устремление». Рим, например, также не пренебрегал «высотками», но там были они «основательными» и «поперёк себя шире». А в Амбиануме было изобилие именно островерхих башен, видимо, некая этническая склонность, рассудил я. Управа, обзываемая местными «мару пенно», голова большая по-ихнему, была довольно изящна: пара этажей — каменный квадрат, а вот третий и четвёртый расширялись в стороны, венчаемые островерхими башенками. Последние — чистая декоративщина, но вблизи приглядно. Издали, впрочем, как гриб коронованный смотрится, припечатал я франков глупых.
Тем временем мою персону в недра Управы вовлекли, да и на третий этаж, в кабинет товарища местного главы запустили.
— Приветствую, господин Терн, — выдал дядька годков сорока, с очень глубокими глазницами, откуда очи сверкали, как из бойниц. — Что потребовалось нашим друзьям из Вильно? — лицедейски выразил он удивление.
— Приветствую, господин Доггерти, — ответствовал я. — Многое, — широко оскалился я, вызвав ответный оскал.
— Многое — это хорошо, а в деталях? — закономерно полюбопытствовал франк.
— Вопросы перебоев поставок, — ответствовал я.
— Так не было никаких перебоев, — лицедейски выпучил он очи. — Насколько я знаю, после пары неудачных попыток закупок, к вам в Вильно даже торговец направился.
— Понятно, — улыбнулся я на всю рожу. — Что ж, Салоники — вполне подходящая альтернатива.
— Греческая кислятина? — поморщился собеседник, закатив глаза. — И вообще, с чего прерывать столь выгодное и долговременное сотрудничество?
— Цены, драгоценный господин Доггерти, — наивно залупал очами я. — Жители Вильно недостаточно обеспечены, чтобы позволить себе вино по гривне за бутылку.
— Сколько?! — округлил очи и схватился за сердце франк. — Это решительно невозможно! Давайте разбираться, — деловито выдал он.
Вообще, был он как-то чрезмерно театрален, какие-то напыщенные и избыточные жесты, игра мимикой, что при его «крепостных буркалах» смотрелась не только фальшиво, но и несколько пугающе. При этом, диалог, если не обращать на внешние атрибуты внимания, вёл разумно. Посетовал на неурожай — но тут врал очевидно, погода отслеживалась и не было ничего катастрофичного ни для молодых, ни для старых вин. Хотя, предположим, потрава какая была, допустим. В завышении цен обвинил «жадного торгаша», в общем всё «случайность и благодать». Ну да ладно, был у меня договор, на «поставки по фиксированным ценам» некоторых сплавов из Вильно, ну и на вина из Амбианума в обратку.
И вот тут мне реально если не стало страшно, то холодок пробрал: на договор собеседник оскалился в инфернальной ухмылке. Но сие мои нервы, лешими всяческими закалённые, не тронуло. А вот то, что всё с той же улыбкой на всю рожу, собеседник ляпнул малую полисную печать и подписью закрепил поставки… в два раза дешевле бывших ранее! Это мне ни беса не нравится, улыбаясь, передавал я документ на поставки металлов.
Довольно быстро распрощался, да и покинул кабинет под широченную улыбку.
Так, рассуждал я, послав самокат в далёко, да и бредя к гостиному двору пешком. Вильно только что подарили немалое количество элитного, признанного в мире продукта. Именно подарили — цены таковы, что полторы цены франки с поставляемого поимеют, даже будучи запредельно щедрыми. Я, бес подери, цену назвал, чтоб торговаться возможность иметь! А этот инфернальный Доггерти взял и подписал. Фигня какая-то. Не бывает так! Вальнуть меня, что ль, с этим договором хотят душегубски, напрягся я.
Дело в том, что документ с подписью уполномоченного Полисом — это не бумажка туалетная. То есть, ежели, положим, меня вот сейчас с договором этим «грабитель» какой удушегубит, то плакали алкоголики Вильно горючими слезами. Договор явно предусматривал поставки из полисных запасов, ни один купец за такое не возьмётся, разве что за доставку.
Ну а наш договор на десятипроцентную скидку в поставке металлов у них уже есть. Нет, прибивать послов не слишком принято, точнее не принято совсем, тут на «ответку» такую нарваться можно, что из Полиса-то не выберешься. Но в доброго дедушку Колю я не верю, благо мифология Полисов такого полезного кадра и не предполагала.
В общем, брёл я по Амбиануму напряженный и отслеживал любые шевеления. Моя паранойя — залог моего здоровья! Подошёл к конторе службы почтовой, юркнул туда, выдохнул облегчённо, подошёл к окошку эфирофона, связи эфирной сиречь. И понял, что вздыхал рано: окошка венчала табличка, что ни беса эфирная связь не работает, валите в прочие почтовые конторы, уважаемые.
