— Нет, глупо злиться. Да и не дурной он человек, — отмахнулся я. — Но это урок нам, да и к чему поведал я всё сие: чад надо воспитывать уметь. Понимать, что делаешь, а не «любви хватит». Собственно, я тебе о том говорил, — напомнил я, на что Мила покивала. — А вот нам и картина жизненная. По совести, лучше б её и не видеть, но и глаза закрывать не след. Урок надо извлечь.
— Правда твоя, Ормоша, — кивнула Мила. — Но грустно это как-то.
— Грустно, что я, родственной слепотой пораженный, сразу сие не понял, — признался я. — Ещё когда ты знакомилась с семьёй, бросал Энас на тебя взоры похотливые и хозяйские. А я всё списывал на мнительность свою да думал, что «мысль не есть деяние». За что также, овечка моя, прошу прощения твоего.
— Почему овечка? — надулась Мила.
— Потому что руно, — логично ответил я, поглаживая названное.
— Не обзывайся, — выдала она, задрав нос. — Ну если только наедине, мой могучий вепрь, — выдала она, полюбовалась моей кислой миной, да и рассмеялась искренне и заливисто.
— К гостям пошли, — буркнуло мое овепренное величие, вызвав ещё один приступ смеха.
Вот отомщу как-нибудь при случае, мысленно посулил я своей овечке кару неминучую. Не страшную, но непременно коварную, да.
А в доме ко мне передвинулся насупленный Володимир. Мила хотела «не мешать беседе», но я её удержал: хозяйка дома, подруга моя и вообще.
— Ты с чего, Ормонд, брату своему от дома отказал? — вопросил Володимир, на Милу мимоходом зыркнув.
— А вам он не поведал? — широко улыбнулся я. — Ну так я поведаю. Нет места в доме моём, тому, кто в праздник новоселья хозяйку дома мало что не силой к утехам любовным склоняет. Супротив воли её. Да и братом я такового более не назову, уж не взыщите, отец.
Почерневший ликом Володимир с минуту думал, зыркал на нас, в итоге аж плечами поник.
— Прощения у вас прошу, Милорада Понежевна, за отпрыска непутёвого, оскорбление вам нанесшего, — выдал он.
— Не за что вам, Володимир Всеволодович, извиняться, — поклонилась Мила. — Всяко бывает, вины вашей в том нет.
— И всё же прошу, — насупился Володимир. — Ормонд, — начал он, явно не зная как продолжить.
— Посольство у меня завтра, — правильно понял я недоговоренное. — С него вернусь — тотчас в отчий дом.
— Хорошо, — кивнул отец. — Поедем мы, хозяева, — выдал он с фирменным «тернистым» выражением морды, демонстрируя, что отнюдь не сломлен. — Надоели вы, мочи нет, — припечатал он.
— Вы погодите, отец, уж потерпите пару минут наше назойливое общество, — оскалился я, бегом направляясь к гардеробу. — Верните, не в службу, этому, — протянул я холщовый мешок, на что Володимир кивнул.
Родичи дом покинули, за ними стали рассасываться и прочие гости, ну а когда служки Фазана покинули нашу обитель, Мила у меня вопросила, а не против, ежели у нас останется «пара подруг».
— Совершенно не против, — честно ответил я, на что овечка моя, чему-то внутренне, почти незаметно, кивнула. — Это и твой дом, нужно отметить, — напомнил я. — А у меня сегодня, похоже, бессонная ночь, — вздохнул я и пояснил. — В посольство завтра, а я, — долго подбирал я цензурный эпитет, — запамятовал сие, даже не знаю, куда оно.
Кстати, в «подругах» неожиданно для меня, помимо пары девиц, явных гимнасток, оказалась Люцина. Вот точно к бесу всё, мудро решил я. Твёрду указания дал дары гостей купно в кладовую сгрузить: ни сил, ни желания сортировать не было. Да и направился в кабинет, обдумывая уже новый выверт своей горемычной судьбы.
Впрочем, пораскинув умом, пришёл я к выводу, что в общем-то, ситуация не сказать, чтоб уникальная. Вот ежели бы овечка моя на притязания говнюка родственного ответила, вот тогда бы было плохо. А так, что говнюк Энас, я и без того знал, ну а исключив его из круга общения, я себе лишь проще делаю.
Да и реально, мог не ушами хлопать на его «взоры страстные», а чем нибудь из энасьих деталей, щеками егойными, например, мысленно отвесил я себе подзатыльник. Тогда бы и ситуации нынешней, не слишком приглядной и приятной, не учинилось бы.
Решив это, я со вздохом извлёк из сейфа папку, начав знакомиться со следующим местом, куда меня леший послал.
Погрузившись в недра папки, я несколько оторопел. Ну и логично подумал, что начальство моё злокозненное глумится, мелким шрифтом где-то накарябав «важную цель», чего я не заметил.
Но перепрочитывание с вглядыванием в макулатуру как самого посольства, так и комментариев Добродума, выявило вопиющий факт. А именно — меня посылают в обычное, тривиальное, без подводных камней и скрытых загогулин посольство. И не в недра какие-то жуткие, а в самый что ни на есть град Константина, причём само посольство, помимо «доставки», содержит только «дождаться ответа». То есть обычное курьерское поручение! А комментарии Лешего просто описывали Константинополь, некоторые особенности и, в качестве самого жуткого, предписывали посетить термы и встретиться там с агентом. Всё!
