— Анахронизм, господин Суторум — деньги за каждый чих ждать, — отернился дипломатичный я. — В ситуации сотрудничества Академий Вильно имеет базу теоретических знаний, которые вы, с вашей «просвещённой» монетарной политикой, просто не сможете провести. Денежек не хватит, да и не даст их никто. И вот, вам предлагают доступ к этим знаниям, получая взамен часть практических результатов. Причём, вложенные Вильно средства порядково превышают результаты ваших исследований. Что ж, хорошо. Давайте говорить на понятном вам языке денег, — оскалился я.
— Мне кажется, господин Терн, вы неуважительно относитесь к разумным порядкам нашей Академии, — прищурился на меня собеседник.
— Почему же, мистер Суторум, как можно не уважать каменные топоры, наскальную живопись, ну и прочие милые особенности старины, — оскалился я, возвращая «анахронизм».
— Дуэль, тотчас, — с каменной мордой выдал собеседник, чего я, собственно, и ждал.
Вот и посмотрим, насколько этнографы нашей Академии разобрались в психологии этих «деловых людей». Судя по данным, мне этот бред только поможет во взаимоотношениях. А риск невелик, прямо скажем.
— С тем, что на нас сейчас? — уточнил я, на что последовало эфирное возмущение в мой адрес, завязанное мной бантиком, с ехидной улыбкой.
— Именно так, — с недовольной мордой, что не дали сунуть нос, куда не звали, ответствовал собеседник.
— Какие-то ограничения? — заботливо полюбопытствовал я.
— Никаких, — буркнул Морсгент. — Следуйте за мной.
Ну и последовал я, как и Мила. Последняя, будучи в милые особенности места нашего пребывания посвящена, не слишком волновалась, но всё же волновалась. По плечу меня по пути погладив, на что я ответил кивком и улыбкой.
Спустились мы в просторную прихожую здания, где парочка местных, один из которых был явным терапефтом, со скучающими мордами лиц выслушали о дуэли, равнодушно кивнули. Ну а я саквояж Миле передал, да и тоже девочку незаметно по плечу погладил. Чтоб не беспокоилось. После чего мы с моим… оппонентом заняли места с разных сторон металлического круга, дюжины метров диаметров. Круг вздрогнул и начал опускаться вниз — тут, насколько я понял, стандартное «дуэльное» место, а спуск производился с целью обезопасить зрителей, которых, по совести, и не было ныне.
Опустившись на три метра, круг остановился, один из типов вопросил, готовы ли мы, и возможно ли примирение, на что мы дружно головами покивали-помотали. После чего раздалось противное дребезжание, символизирующее начало дуэли.
Мой оппонент молниеносно метнул руку к набедренной кобуре… и занялся эфирным боданием. Я специально изучал местный кодекс в плане как правил, так и традиций. Ну и вопрос об «ограничениях» не на пустом месте. Так что, не желая устраивать пострелушки (хотя малый калибр стреляла, традиционно тут принятого, и терапефт сводили риск к минимуму) я просто воздействовал эфирно на оружие Морсгента. «Бороться» ему было гораздо проще, объект борьбы «ближе», да и мускульные усилия. Вот только к такому готов он не был и даже отвёл взгляд на миг, преодолевая эфирное воздействие.
А подняв взгляд он увидел милую улыбку на моей физиономии. И не менее улыбчивый ствол Сурта, направленный ему в чело.
— Термический излучатель? — заинтересовался оппонент, опустив своё стреляло в кобуру.
— Сурт, данский, — подтвердил я, подняв бровь.
— Ах да, господин Терн, вы победили, признаю вашу правоту, — без каких-то обид и прочих дёрганий выдал глава кафедры. — Вернёмся ко мне? — полюбопытствовал он, пока круг поднимался.
— Как вам будет угодно. — ответствовал я. — Хотя, признаться, предпочёл бы открытый воздух, если возможно.
— Возможно, — ответил собеседник.
И отвёл нас на открытую беседку фактически на крыше здания, где был столик, да и некая дама соответствующего колёру заставила стол закусками и кофием.
Пока наш хозяин давал распоряжения, Мила потискала меня, на ухо обозвала «героем», вызвав искреннее возмущение, и попросила быть поаккуратнее. На что я честно обещал «постараться».
Ну тут реально, только «стараться» и остаётся: согласно выкладкам этнографов, этакое «давай подерёмся» было просто частью культурного кода многих заокеанских Полисов. Тут это, как ни по-дурацки звучит, не способ «защитить честь», а скорее один из широко распространённых(!) средств межличностной коммуникации. Что поведение Морсгента очевидно подтверждает, отметил я.
— Весьма изящно, господин Терн, — выдал Морсгент, расположившись за столом. — Впрочем, возможностей противодействовать вашей уловке множество.
— Даже не спорю, господин Суторум, — улыбнулся я. — Я просто, признаться, не желал подвергать наши жизни опасности. Сколь ни невелика она была, — уточнил я. — И давайте не будем поднимать тему того, что я думаю о распространённости поединков в Новой Пацифиде. Спускаться на дуэльную площадку тотчас по подъёму будет положительно смешно.
