— Ну вот что ж вы за терн несносный, Ормонд Володимирович? — вопросил он, и не дав ответить, продолжил. — Впрочем, теперь всё от вас зависит. Лавр Путятович ведает персоналом академическим. Ежели на экзаменах себя проявите, то, может, и к лучшему. Я-то ассистентом вас мыслил устроить, что и время для штудий даст и… впрочем, языком своим вы сей путь закрыли. Ладно, у меня служба, у вас испытания. Удачи вам, прощайте.
И ускакал, только и успел я ему вслед всякого пожелать. Побрёл я к зданию входному в раздумьях. Ну и решил, что всё правильно сделал — не толь велика услуга «зачисления», чтоб «просить». А ассистент, вот бес знает. Тут как повезёт, к кому попадёшь. Лучше слушателем пробыть. Присмотреться, да и в целом, в кухне повариться, нежели за ухи, как кутёнок, быть тянутым.
Явился я в секретариат, да и был к чину некоему, явно невысокому, но начальному, препровождён.
— И как я вам посередь года учебного испытания учинять должен?! — с возмущением выдал сей чин, выставляя это в претензию моей непричёмистой персоне.
На что персона моя, физиономию сохраняя индифферентную, потянулась, да и перстом в подпись на предписании потыкала весомо. Чин от деяния сего сделался челом сморщен, вздохнул, да и извлёк свой зад из-за стола, по полкам пошуровал и с кипой папок обратно уместился.
Папки перелистывая и пометки делая, вид имел сей чин столь утруждённый, что и труд Атласа на фоне его мучений отдыхом бы показался. Впрочем, мне до страданий чиновных дела не было, так что морду лица я равнодушную сохранял. Ну и полчаса спустя, вздох испустив столь сильный, что чуть к бесам не сдул моё направление (эфиром придержать пришлось!), выдал сей кадр:
— Преподаватели и исследователи дел имеют много, — открыл мне тайну чинуша. — Будете вечерами прибывать, да сколь успеете, сдавать. Направления к принимающим я дам, но комиссию учинять не буду, — аж помахал он башкой.
— Дата направлений открытая? — уточнил я.
— Точно так, с сего дня, — ответствовал чин, протягивая ещё кипу бумаг.
Ну и покинул я кабинет сего несимпатичного персонажа. Детали проще у других узнать, а сей тип, работой утруждённый, может и нагадить ещё. Вряд ли, да и, может, в экзаменационную страду пашет сей тип самоотверженно, света белого не зря, всяко бывает. Но ныне к бесу его, свое дело сделал, а детали узнаю.
Узнал без труда, и с этого же вечера начал отлавливать различных академиков, тыкать в них бумагами, да и ошарашивать своими знаниями обширными. В некоторых случаях, впрочем, их отсутствием, тоже бывало.
Две недели предавался я этой беготне, ну а завершив её, явился к Лавру, с пакетом листов экзаменационных. Борода их принял, похмыкал, усами своими пошевелил, да и выдал:
— Сносно. В эфирных дисциплинах вы прискорбно отстаёте, в точных сносно. Памятуя тернистость вашу, Ормонд Володимирович, спрошу иначе: чего вы желаете?
— Знаний и возможностей экспериментов, — не стал скрывать я.
— Что, и проект, небось, имеете? — не без ехидства полюбопытствовал Лавр.
— Не имея достаточных знаний, — ответствовал я. — Не имею и проекта. Учиться надо.
— Дельно, что сие понимаете, — протянул аксакал. — Ладно, в ассистенты вас назначать смысла я не зрю. Но и слушателем делать вас, в обход устава Академии, не желаю. Будете вы, Ормонд Володимирович, вольным слушателем. В первый год — лишь ученические лаборатории, ежели кого-то из академиков не заинтересуете. А к экзаменам сдадите курс, сами решите направление. Не сдадите — так не сдадите, распрощаемся. Сдадите — так и останетесь вольным слушателем, без ограничений, все четыре года обучения. Ну а далее посмотрим на успехи ваши: имеет ли смысл вам должность академическую занимать или нет, — выдал вердикт Лавр.
Вот так я и стал вольным слушателем. Довольно удобный статус, не имеющий привязки к лекциям и направлениям. Но положенные экзамены были немаловажным фактором, так что ряд лекций я посещал. Часть — с интересом и пользой, часть — вынужденно, дабы на испытаниях меня профильный преподаватель не укузьмил. Не то, чтобы таковое практиковалось, но ежели рожу слушателя на лекции преподаватель не зрел, то был гораздо более пристрастен, нежели к слушателям. Учитывая, что «глубокое постижение» ряда дисциплин мне к бесу не сдалось, проще было морду свою явить.
Собственно, со слушателями я контакта не наладил, да и, признаться, не стремился: большая часть их были уже гражданами, подчас учёбу совмещающими со службой. На мою юную персону взгляды кидали соученики взгляды разные, и не самые восхищённые. Что я, по здравому размышлению, просто игнорировал: будучи вольным слушателем, в прочие компании я не вливался и был этим доволен. Ну а попойки студиозов, изредка проводимые, вполне без моего участия могут обойтись.
