Прекрасный полностью

К счастью для сгоравшей от стыда Верочки прозвучал третий звонок, а потом свет в зрительном зале погас, и занавес медленно разъехался в стороны. Открывшаяся сцена была абсолютно пуста, если не считать возвышавшейся посередине странной платформы, накрытой чем-то вроде огромной клетки, сплетенной из канатов и цепей. Откуда-то сверху медленно спускалась неоновая вывеска с надписью «Венеция».

– Аллегория рабства и внутренней несвободы, – громко шепнула Танюха. – Сценография Птицкого, прям огнище, да?

– Да, – уныло кивнула Верочка, чувствуя, как неумолимо превращается в Варвару.

«– Эту часть особняка перестраивали при отце нынешнего герцога, – сказала леди Тамзин, направив свой лорнет на сцену», ой, то есть нет, «на стену, – однако и сегодня мало какой дом может похвастаться таким изысканным убранством. Взгляните на эти драгоценные шпалеры, дитя мое, они из Венеции».

Зазвучала заунывная музыка, на сцену вышли какие-то люди, одетые в длинные белые балахоны и принялись плавно раскачиваться, делая странные пассы руками.

– Хореография Никоридзе, – Танюха толкнула Верочку в бок, – он постоянно для Крамер пластические номера ставит! Смотри, сейчас они раздеваться начнут по одному, вот сейчас, сейчас…

– Сударыня, – страдальчески шепнул старичок в кашне, – не могли бы вы…

– Цыц! – обернувшись к нему, строго сказала Танюха. – Вы в театре вообще-то, как вам не стыдно разговаривать!

Белые фигуры и правда начали разоблачаться, сбрасывая свои балахоны и оставаясь в одних лишь широких юбках в пол; все они оказались мужчинами, стройными и, наверное, молодыми – как следует разглядеть их, водивших какие-то странные хороводы в глубине сцены, Верочке было сложно даже со второго ряда.

«Не могу не одобрить эту нынешнюю восхитительную моду на длинные, э-э-э, манжеты, – сказала леди Тамзин графине Вудсворт. – Взгляните на этих юных джентльменов, как прелестно смотрится кружево на их молодых, м-м-м, руках».

Полуголые парни закружились вокруг платформы, а потом разошлись, явив публике рослого темноволосого мужчину, закутанного в черное одеяние.

– Во-о-о-ро-но-о-ов! – громко простонала Танюха.

«Хозяин дома», – думала Верочка, наблюдая за тем, как Воронов пробирается между цепями, легко спрыгивает с возвышения и молча плывет через сцену, окруженный своим странным эскортом, – «был ослепительно красивым мужчиной лет сорока на вид. Скорее всего, ему было даже больше, потому что еще ее матушка в свое время отдавала должное его демоническому обаянию. Не потрудившись одеться, как подобает джентльмену, он вышел к гостям в роскошном шелковом халате, фраппируя высшее общество своей небрежностью и раскованностью».

Мужики в юбках тем временем выстроились в ряд, и Воронов, элегантно волоча по полу подол своего черного одеяния, принялся важно расхаживать между ними. Все это было так похоже на танцы, которые Эдвард Портнягин и его коллеги по бывшей «Радуге» обыкновенно исполняли на утренниках, что Верочка еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос.

– А вон же он, твой Убожин, – возбужденно зашептала Танюха, – Вон тот, второй слева, кажется, смотри-смотри, я же говорила, тощий, как…

Потом она думала, что ей всего-то и нужно было тогда – закрыть глаза.