Крейн подбежал к нему, подхватил, помог опуститься на землю. Склонившись, вгляделся в потное лицо. Почувствовал, что пыльная рубашка пропитана липкой кровью.
— Там сущий ад, — прохрипел человек.
— Эй, Бартли! — позвал Крейн. — Помогите мне!
Бартли отпустил лошадь. Та прошлась по улице, качая поводьями, и остановилась.
— Это Гэмбл, — тихо сказал Бартли. — Работает на Лодыря.
На другой стороне улицы появились люди. Пробежали по тротуару, бросились к зданию суда.
— Надо отнести его к врачу, — сказал Крейн.
— Ничего не осталось, — шептал Гэмбл. — Вообще ничего… И сено сгорело, и коровники…
Крейн поднял взгляд на Бартли.
— Началось, — сказал тот.
Крейн выпрямился и окинул взглядом людей, окруживших раненого.
— Ребята, несите его к врачу. У меня дела.
Бартли уже бежал по улице, его длинные ноги работали словно поршни, револьверы колотили по бедрам. Крейн почувствовал, что его тянут за рукав, обернулся и увидел Бетти Фентон. Девушка смотрела на него из-под накинутой на голову шали.
— Что случилось, Чет? — спросила она, чуть не плача. — Кто это?
— Гэмбл, — ответил Крейн. — Ранчо Лодыря сожгли.
Он повернулся и пошел, но Бетти побежала за ним:
— Чет, ты куда?
— К твоему папаше. Может, смогу его вразумить и он положит этому конец.
— Я с тобой. — Она уже всхлипывала.
Крейн развернулся, заглянул ей в глаза и мрачно проговорил:
— Ты останешься здесь.
— Но, Чет…
Не дослушав, он побежал к себе в кабинет. Нужно вооружиться, а потом в конюшню, и как можно быстрее. Господи, помоги!
Крейн остановил чалого у входа в перелесок и окинул взглядом Шакалову равнину.
Луна висела за восточным горизонтом, и небо там было чуть бледнее, чем везде. Но это был не единственный источник света. В небе отражались другие огни, красные, злые. На ранчо и фермах горели сеновалы, коровники, дома. Сухо щелкали винтовки, покашливали револьверы, били копытами лошади, унося всадников во тьму.
У Крейна были слабые карты и призрачный шанс изменить расклад игры. Если не выйдет, завтра здесь воцарится настоящий ад. Сегодня все только начинается: вспыхивают постройки, иногда слышен выстрел-другой. Но завтра люди с суровыми лицами окинут взглядом свои пепелища и пойдут вершить кровавую месть.
Крейн двинулся вперед по тропинке, сквозь темноту и причудливые заросли кустарника, осторожно выбирая дорогу. Конь ступал уверенно, будто кошка.
Раздался звук, похожий на выстрел. Чалый вздрогнул и остановился. Крейн, подавшись вперед, вгляделся в темноту, заметил рядом с головой коня какое-то движение и схватился за кобуру.
— Крейн?
— Да, это я, — сказал Крейн. — А ты кто?
— Один из парней, — проскрипела тень.
Крейн терпеть не мог этот голос. Этим голосом Гьюлик недавно приказал Крейну убираться с его земли.
— Что тебе нужно? — осведомился он.
— Просто предупреждаю, — скрипел голос. — Дальше не ходи. Лучше разворачивайся. Я вооружен и не настроен шутить. Разворачивайся и поезжай в город.
Крейн сомкнул пальцы на рукоятке револьвера и вытащил его из кожаной кобуры.
— Гьюлик, я еду вперед. И не думай мне мешать.
— Предупреждаю… — проскрипел поселенец на пару тонов выше.
Крейн пришпорил коня и натянул поводья. Прыгнув вперед, чалый отбросил в сторону тень, которая загораживала ему дорогу.
Гьюлик что-то выкрикнул. Конь помчался вперед, оступился, восстановил равновесие.
За спиной грохнула винтовка. Пригнувшийся к самой гриве Крейн услышал, как над головой просвистела пуля. Нехороший звук. Винтовка сказала свое слово еще раз, и еще. В промежутках между выстрелами слышно было, как Гьюлик дергает затвор.
Убедившись, что с копытами все в порядке, чалый свернул, сбежал к ручью, пересек его и стал подниматься вверх.
Крейн ничего не понимал. С какой стати Гьюлик устроил на него засаду? Неужели поселенцам непонятно, что он на их стороне? Он же всегда старался им помочь. На других пастбищах скотоводы гонят их куда подальше, а законники и бровью не ведут.
Гьюлик пришел сюда по чьей-то указке. Других вариантов нет. Кто-то решил объявить войну за пастбище и довести ее до пирровой победы. Но кому это выгодно?
Крейн лихорадочно обдумывал этот вопрос, но вместо ответа видел одни лишь нестыковки. Кому-то нужно, чтобы на равнине разгорелась война. Этот человек поставил здесь Гьюлика по единственной причине: он знал, что в перелеске появится Крейн.
Чалый вздрогнул и сошел с тропинки.
— Чего испугался, малыш? — спросил Крейн и тут же увидел на земле что-то черное.
Какое-то время Крейн задумчиво смотрел на пятно. Потом не спеша спрыгнул с коня, сделал несколько шагов и опустился на корточки.
На земле лежал человек, но в темноте не было видно лица. Крейн достал спичку, чиркнул серной головкой по ногтю большого пальца и сложил ладонь лодочкой, чтобы защитить пламя.
Огонек дрожал, отбрасывая крошечные тени. Крейн осторожно поднес спичку к лицу человека и охнул.
На него смотрел шериф Эд Лион. Из-за пляшущих теней казалось, что он шевелит губами, пытаясь что-то сказать.
У Крейна задрожала рука, и спичка погасла. Несколько долгих секунд он шарил по карманам в поисках второй. Нашел и чиркнул ею об ноготь.
