Водитель молча завёл двигатель и тронулся с места. В этот момент из-за угла большого дома нам навстречу выехал блестящий в лучах солнца длинный белый автомобиль. Марку определить не смог, в России таких раньше не видел. Не доезжая до нас, автомобиль остановился. Остановил машину и мой провожатый. Несколько секунд автомобили стояли друг против друга, точно два танка на поле сражения, когда танкисты, оцепенев от неожиданной встречи, останавливают время, прежде чем выплюнуть смертоносный заряд.
— Эдик, что ли? — пытаясь разглядеть сквозь тонированное стекло пассажиров противоположной машины, прищурил глаза водитель. — Вроде его тачанка.
Он задал этот вопрос, как будто самому себе. Явно не мне. Затем набрал номер на сотовом телефоне.
— Алло, — и, услышав голос предполагаемого собеседника, прижался щекой к трубке. — Вано пришёл? Нет? Кес ке… — дальше он говорил на французском, и я, разумеется, его не понимал.
Затем, видимо, к телефону подошёл вернувшийся Вано, потому как сидевший рядом со мной за баранкой Понтиака человек вновь перешёл на русский язык.
— Кажется, Эдик появился. Да. Да. Не знаю. Его тачка, точно. Пока нет. Да вот перед нами стоят. Ну, наверное, к нам. Понял. Ладно…
Пока он разговаривал, из белого автомобиля вышел мужчина немного восточного типа, скорее всего метис, в тёмном костюме, и направился в нашу сторону. Неспешно подойдя к Понтиаку, он заглянул в салон.
— Привет. Рад видеть тебя живым и здоровым. Хотя слухи гуляли, что по тебе сорок дней справили, — азиат обнажил ровные мелкие зубы и перевёл взгляд с водилы на меня. — Новые люди, гляжу, появились. Приятно. А мы к вам. Вано на месте?
— Всё шутишь, Марат, — серьёзно и даже, как мне показалось, настороженно, медленно произнёс водитель. — Вано уже знает, что Эдик подъехал. Могли бы и позвонить вначале, мы бы вас встретили, как полагается.
— Да зачем эти лишние хлопоты, — опять улыбнулся тот, кого назвали Маратом. — Мы по-простому, в гости. Тем более на ваших телефонах и родные российские и неродные местные милициЁнеры висят.
— А ты откуда знаешь?
— Не я. Мне-то что. Саныч знает. Ну, так как, пустите, нет?
— Сейчас, развернусь вначале только.
— Ага, давай, — азиат направился назад к автомобилю.
Водитель посмотрел на меня и развёл руки в стороны:
— Что, Андрей, видишь, какое дело? Сам дойдёшь? Тут метро недалеко, три минуты ходьбы. Не вовремя они подъехали, не вовремя, — он прикусил губу и бросил взгляд на большой белый автомобиль, как бы показывая, кто именно не вовремя приехал. Затем включил заднюю скорость. — Ну, пока. До встречи.
Зимнее солнце наполовину спряталось за первую попавшуюся тучку, отдавая этому району Парижа лишь пятьдесят процентов своих лучей. Жадничало. Моя правая рука уже открывала дверь, но в это же самое время левая забралась в нагрудный карман и извлекла оттуда чёрно-белую фотокарточку размером девять на двенадцать.
— Погоди немного, — развернул фотографию так, чтобы собеседник хорошо видел, кто на ней изображён. — В той машине сейчас вот он находится?
— Ну, Эдик это, — буркнул тот. — А зачем ты его фото с собой носишь?
— Тебя как зовут? — не расслышал я вопрос.
— Константином. Ты это…
— Извини, Костя, — перебил я его, взял фотоснимок и вышел из Понтиака.
Когда до автомобиля оставалось несколько шагов, из него разом вышли два человека, Марат и ещё один высокий, крепкий мужчина средних лет. Оба устремились ко мне.
— Кес ке ву ву ле? — остановившись, посмотрел на меня сверху вниз высокий.
— Я не говорю по-французски.
— Говори по-русски, — в свою очередь обнажил зубы Марат.
— Передайте Санычу его фотографию, — и протянул азиату снимок.
Тот невозмутимо покрутил фото пальцами и отошёл к задней двери. Стекло наполовину опустилось, и появившаяся рука в перчатке втянула снимок в салон.
Нервное солнце окончательно спряталось за тучи. Впечатлительные голуби обиделись и стайкой умчались прочь. Пауза выдерживала ля септаккорд, следом должен идти ре-минор…
— Подойди сюда, — махнул пятернёй Марат.
Длинный отошёл в сторону, и я приблизился к полуоткрытому стеклу двери белого автомобиля.
Долго же пришлось бродить, прежде чем посчастливилось увидеть отражение фотоснимка.
— Как твоё имя? — человек в машине пристально изучал меня.
— Андрей.
— Ты работаешь с Вано?
— Нет.
— Что же ты делал в его автомобиле?
— Искал Вас.
— Зачем?
— Чтобы показать эту фотографию.
— А где ты взял её?
— Александр дал. По крайней мере, мне он известен под этим именем.
— Давно ты меня ищешь?
— Полтора года.
— Давно… — мужчина откинулся на спинку сидения и замолчал. — Тебя устроит завтра в двенадцать дня?
— Да, конечно.
— Тогда, — он сунул снимок в карман пиджака. — Завтра в двенадцать, на Тракадеро, возле фонтанов.
Стекло поползло вверх, мужчины уселись в машину, и белый «эсминец» устремился вдогонку за Понтиаком.
Солнце, с облегчением выдохнув яркие брызги, выскочило из своего «естественного укрытия». Голуби, как ни в чём не бывало, вернулись на прежнее место. Я проводил взглядом оба автомобиля и, топнув ногой, заставил пернатых вновь подняться в воздух.
— Курлы, курлы, курлы…