Синий «жигуль» Виктора действительно ожидал меня на площади, посреди Партизанского, там, где обычно останавливаются маршрутные автобусы.
Очкарик — весельчак выключил магнитофон, заглушил двигатель и открыл двери:
— Приехали! Желаю всем приятно провести время.
Уже в машине, по выезде из Партизанского, Виктор поинтересовался:
— Странно, а почему автобус пустой? Все остальные битком забиты, а твой — порожняком из Уяра прикатил?
Ничего я ему не ответил…
Нужное село отыскали довольно быстро. Зашли в сельсовет и попросили дать адрес Сака Владимира Артуровича. При этом я представился племянником гражданина Сака. Нам популярно, по-русски, объяснили, куда и как нужно идти. В прямом смысле, не в переносном…
Разыскиваемый проживал в районе Старой деревни по улице Первомайской. Тронулись в путь, теперь уже в поисках Старой деревни.
— Девочка, скажи, пожалуйста, как проехать в Старую деревню?
— Вот сейчас прямо, потом направо, потом налево, потом первый поворот, там увидите милицию, вы там не сворачивайте, затем ещё раз перекрёсток, там завернёте направо и прямо до большой лужи. Если сможете её переехать, а в ней вчера Беларусь застрял, то ещё через несколько метров увидите мост. Если не упадёте с моста, а с него два дня назад мотоциклист кувыркнулся, прямиком попадёте в Старую деревню. Вот и всё. Если что-то не запомнили, то у кого-нибудь дальше переспросите. Старую деревню все знают.
— Спасибо тебе, девочка, — ласково улыбнулся я кокетливой толстушке. — Поехали, Витёк. Впереди, согласно народным приметам, нас ждёт большая лужа.
— Ага, и ещё мост, — «обрадовался» водитель.
Лужу нашли быстро. Проехали её также весьма достойно. Насчёт моста, юная «Сусанина» несколько сгустила краски. Он был вполне сносным. Видимо, мотоциклист ехал ночью с выключенными фарами, выпимши.
После моста дорога раздваивалась. Недолго посовещавшись, решили направиться в сторону ближайших домов. В третьем по счёту доме дверь во двор была открыта.
— Хозяева! Есть кто-нибудь?!
Из дому вышел старик:
— Ну, чего?
— Отец, это улица Первомайская?
— Ну, Первомайская.
— А дом, какой номер?
— Чей дом?
— Твой дом, чей же ещё?
— А тебе какое дело?
— Одного человека ищу.
— Ищи, мне-то что до этого?
— Отец, ты не партизан?
— Чего?
— Не партизан, спрашиваю?
— Какой партизан?
— Это к тому, что война давно кончилась и я не немец.
— А я почём знаю.
— Тьфу… Ну, спасибо, что не отказал… Неподалёку село есть, Партизанское называется. Там, наверное, вообще ничего нельзя узнать? Подскажи хоть, откуда номера домов начинаются?
— Ну, оттудова, — и дед неопределённо махнул рукой.
— Оттуда так оттуда.
— Смотри, вон номера видны, — Виктор указал на следующий дом. — Седьмой. Дальше?
— Если действительно седьмой, то дальше.
Дом мы нашли. Несмотря ни на что. Остановили машину напротив и долго разглядывали одноэтажное деревянное здание зелёного цвета, ничем не выделяющееся среди других таких же строений. Зелёный высокий забор. Большие ворота. Перед окнами разбит палисадник. В палисаднике две пушистые ёлочки.
— Давай, Виктор, сделаем так. Сейчас отъедем отсюда. Ты постоишь в стороне, а я зайду. Хорошо?
Виктор не возражал. Я вышел наружу и проводил взглядом автомобиль. Раз, два, три… Пора.
Звонка не было. Пришлось постучать чугунным кольцом дверной ручки. Залаяла собака. Затем раздался приглушённый мужской голос, шаги и тяжёлый скрип открывающейся двери. В образовавшемся проёме появился человек, лицо которого я пять минут назад разглядывал на фотографии. Те же седые волосы, те же глаза, те же усы. Только вот улыбки под усами не было…
В таких случаях говорят — пауза затянулась. Я рассматривал его, он изучал меня. Точно… Вот теперь понял, на кого он похож. На Михалкова — кинорежиссёра. По фотографии сходство менее заметно…
Зелень ворот нагнетала настроение, передать словами которое то же самое, что объяснить, чем пахнет музыка. Над ухом у меня гудел не то овод, не то оса, явно примеряясь к глазу.
— Вас сейчас пчела укусит, — мужчина рукой отогнал агрессивное насекомое. — Кого хотели увидеть?
— Мне нужен Сак Владимир Артурович, — я произнёс это и вдруг понял, что вся та чушь, которую заготовил заранее, по сути и является всего лишь чушью. К разговору я готов не был.
— И зачем он вам нужен? — «Михалков» опёрся рукой о косяк и равнодушно заглянул в мои глаза. — Я Сак.
— А я… Я к вам.
Мужчина продолжал молча разглядывать меня, как бы спрашивая: «И что дальше?». Затем вышел из ворот и прошёл мимо. На улицу. Остановился спиной ко мне и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел в небо.
Следом за хозяином из ворот выбежала крупная овчарка и, недоброжелательно покосившись в мою сторону, уселась рядом с хозяином.
— Как вас зовут?
— Андреем, — мой взгляд упирался в его спину.
— Андрей… — он помолчал. — Странная погода сегодня. Обрати внимание на ветер. Мягкий, ласковый, точно живой. Такой ветер бывает раз в двадцать пять лет, — убрал ладонь от глаз и провёл ею по воздуху. — Это белый ветер, — и повернулся ко мне. — Белый ветер приносит перемены.