— Простыть захотели? Поднимайтесь, наконец.
Мы лежали.
— Люди на вас смотрят, думают, пьяные, — женщина наклонилась и принялась нас тормошить. — Слышите, нет?
Она приподняла с земли дочь. Та безвольно повисла на её руках. Лицом в небо и с закрытыми глазами. Очки упали.
Вокруг быстренько собралась кучка любопытствующей детворы.
— Тётенька, вам помочь? — вызвался умный мальчик, наверное, отличник.
— Хорошо бы, — Марина держала «бездыханное тело» на коленях.
Умный мальчик подошёл и, тужась, попытался перевернуть мои девяносто пять кг. лицом вверх. Другие дети, кряхтя, пытались подсобить. Я сменил позицию. Что делать дальше, дети не знали. «Отличник» знал:
— Нужно сделать искусственное дыхание и вызвать «скорую помощь».
— Вот и хорошо. Ты вызови «скорую», а я сделаю дыхание. Искусственное.
Умный мальчик побежал звонить. Марина переложила дочку на лавку и занялась «искусственным дыханием»…
Я ожил и открыл глаза.
— Ну, здравствуй, — произнесла Марина.
— Здравствуй.
— Рада, что ты вернулся.
— Правда?
— Правда, — она встала на ноги.
— Тогда я жив.
— И я, — пропищала с лавки Ирина.
— Вызвал, — подбежал запыхавшийся «отличник». — Сейчас приедут, — и заморгал глазами, увидев нас живыми-здоровыми.
— Молодец, — я отряхнул песок с рубашки и брюк. — Завтра, на этом же месте, запишу тебя в разведчики.
— Лучше в брокеры, — скромно предложил умный мальчик.
— Вот в брокеры никак не могу. В брокеры приём вчера закончился.
— Ну и ладно. Меня отец запишет, — «отличник» окинул всех снисходительным взглядом. — А «скорая помощь» всё равно приедет.
— Ирина, — я повернулся к «участнику трагедии». — Нам нужна «скорая»?
— Нет.
— Значит, пора сматывать удочки.
— Что пора?
— Утикать, — и, взяв девчонок за руки, повёл их прочь со двора.
Мы скрылись в небольшом скверике разбитом неподалёку. Купил обеим по мороженому и сидел на скамейке, наблюдая, как Ира с любопытством разглядывает цветную обёртку. Всё-таки удивительно быстро она привыкала к новому описанию мира. Можно было предположить, что подобный процесс займёт гораздо больше времени. Какой процесс? Процесс чего? Усвоения стандартов и действующих правил? Усвоения различий, между предполагаемым и реальным? Я повернулся к Марине, которая сидела рядом, но с другой стороны. Она, уловив движение головы, с готовностью перехватила взгляд. Слегка сжал её руку в своей ладони:
— Когда это произошло?
— Около месяца назад. Ты ещё в Москве находился.
— Первое, что увидела?
— Ты что, не помнишь? — женщина старалась говорить тихо, в полголоса, дабы не услышала дочь. — Я же рассказывала раньше, как она к окну подходила. А однажды утром встала возле кровати и разглядывала меня, пока я не проснулась.
— Сразу стала хорошо видеть?
— Что ты? Вначале она вообще не могла ничего понять. Целую неделю привыкала, прежде чем я начала кое-что объяснять.
— Целую неделю, — усмехнулся. — Целую… Что за неделю понять-то можно? Нам десятков лет не хватает.
— Она ведь раньше видела. Только в два с половиной года ослепла. Вспоминала и за эти четыре недели многое вспомнила. Она у меня девочка способная.
— Да, уж… — я почесал переносицу. — А Александр не появлялся всё это время?
— Позвонил сразу после тебя. Я передала, что ты находишься на вокзале. И вот недавно по телефону поговорили… А заезжать не заезжал.
— И что ты обо всём этом думаешь?
— Ничего. Ирина говорит, что раньше только вас двоих немного видела, а теперь… — она кивнула в сторону дочки. — О чём ещё можно думать?
Действительно, о чём? Солнышко светит. Травка зеленеет. Жители близлежащих домов в парке собачек лохматых выгуливают. Пока всё просто.
— Леонид, наверное, заждался, — мама встала со своего места. — Пошли, ребята, домой. Пошли, пошли.
— Знаешь, что? Ты сходи, узнай, готово всё или нет? — я раскинул руки по спинке скамейки и потянулся. — А мы с Иринкой ещё маленько поболтаем. Хорошо? Вернёшься, и сразу вместе пойдём.
— Ну, хорошо. Я скоро, — она сверкнула улыбкой, развернулась и быстро пошла в противоположную от нас сторону. Красиво пошла. Я с явным удовольствием наблюдал некоторое время её походку. Наблюдал до тех пор, пока Марина не скрылась за ближайшим домом.
— Красивая у тебя мама, — не поворачиваясь к Ире, произнёс я. — Правда, ведь?
— А как это — «красивая»? — она доела мороженое и держала на весу липкие руки.
— Красивая? Ты что, не знаешь, что такое красота? — вынул из кармана и протянул ей свой носовой платок.
— Нет, ну знаю, конечно. Всё равно интересно.
— Вот, здрасте, — я изогнул рот дугой и приподнял бровь. — Это… Это… Наверное, это то, на что хочется смотреть ещё и ещё. Вот.
— А если мне на всё хочется смотреть ещё и ещё? — девочка вытерла руки платком. — Значит, всё, всё, всё вокруг красота? Да?
Я усмехнулся:
— Ну, а есть что-нибудь, на что ты смотреть не хочешь?
Ирина закрутила головой, разглядывая местность и выискивая нелицеприятные объекты. Не найдя ничего подходящего, пожала плечами:
— Сейчас, нет.
— Что? На всё вокруг приятно смотреть?
— Ага.
— Значит, везде вокруг тебя — красота.
— А вокруг тебя?