— Вокруг меня? — забрал у Иры носовой платок и, передразнивая её, оглядел местность. — Самая главная красота — это ты. Правда, грязная какая-то, в мороженом вся, — и стёр молочную маску с подбородка ребёнка. — Знаешь, что мы с тобой сейчас сделаем? Не знаешь? Мы сбежим. От мамы. От папы. И вместо того, чтобы идти домой, пойдём гулять по городу. Побег совершим.
— А зачем побег?
— А не зачем. Просто так. Из хулиганских побуждений.
— Из чего?
— Гхе-е… Из чего?.. — я засмеялся и, встав со скамейки, кивнул в сторону дороги. — Пошли быстрее, а то мама придёт, весь план расстроит.
— Мы поступим хорошо?
— Нет, конечно. Мы поступим просто отвратительно.
— Тогда я согласна, — и она также встала со своего места.
Первый попавшийся троллейбус довёз нас до станции метро. Выходя из дверей, подал «даме» руку. «Дама» воспользовалась рукой.
— И где мы?
— У входа в метро. Ты ездила когда-нибудь в метро?
— Наверное, ездила, — Ирина с интересом разглядывала огромную букву «М». — А что? Эти люди все туда идут?
— Туда, туда… В метро всегда много народу.
Купил несколько жетонов и протянул один своей подружке.
— Кидай вот в эту щель.
— Вот в эту?
— Да, да. Кидай быстрее, мы не одни.
Ирина пропихнула жетон в дырку, а я, в свою очередь, подтолкнул её легонько в спину:
— Иди, иди. Я за тобой.
Она нерешительно проскользнула сквозь опасный проход и, убедившись, что всё окончилось благополучно, остановилась, обернулась и дождалась меня.
— А зачем вот это вот здесь стоит?
— А затем, чтобы «зайцы» не могли пройти бесплатно.
Ну очень простой ответ. Простенький…
— Бесплатно?
— Ага.
— И если я не хочу платить, меня не пустят?
— Нет. Не пустят. За всё нужно платить.
— И тебя не пустят?
— И меня тоже.
— А кто не пустит?
— Та бабуля, — указал рукой на контролёра в кабинке.
— Но ты ведь её сильнее? Она с тобой не справится?
— Когда такая бабуля выполняет служебный долг, она способна справиться с кем угодно. Потому как она злее и суровее.
— Чего выполняет?
— Всё выполняет. Абсолютно. Что надо и что не надо. Прыгай!
Забрались на чёрную самодвижущуюся дорожку эскалатора.
— А если я не могу заплатить, меня тоже не пустят?
— Нет. Без разницы — можешь, не можешь…
— А если очень нужно, а денег нет?
Я щёлкнул пальцами перед её носом:
— Скажут, что не положено.
— Кем? Служебным долгом?
— Ну… Почти…
— Понимаю.
— Да? Я вообще-то тоже понимаю, но плохо…
Эскалатор медленно опускал нас в ярко освещённое подземелье. Спускающихся пассажиров было больше, чем поднимающихся.
— Мы потом вверх поедем?
— Потом и решим, — взял ребёнка за руку и вывел с резиновой ленты. — Сначала поезд дождёмся. А вот и он.
Зелёная змейка остановилась, и мы оказались в вагоне. Совершив одну пересадку, проехали до станции Арбатская. Туда, «куда нужно»… Наконец выбрались из подземного царства одиноких поездов.
В переходе возле Арбата, где, как обычно, трудились художники и продавцы живности, Ирина долго разглядывала щенков разных пород, гладила особенно понравившихся и задавала вопросы, касающиеся их происхождения. Не в плане родословной, конечно, а на предмет: «Откуда, вообще, появляются собаки?». Объяснял, как мог. Объяснил…
По Арбату гуляли долго. Сфотографировались на Полароид у уличного фотографа. Взяли фотографии. Опять гуляли…
— Дай-ка я позвоню одному товарищу. Может быть, дома застану? — увидел я телефон-автомат.
— Позвони.
Трубку, как ни странно, подняли.
— Алло, Вадик, ты?
— Я. А ты кто? — голос несколько уставший.
— Да вроде Андрей. Школин который.
— А-а… Откуда звонишь-то?
— С Арбата. Я здесь с девушкой прогуливаюсь.
— Давно вернулся? Исчез, как всегда, точно ветром сдуло.
— Сегодня вновь надуло. Увидеться с тобой хочу. Подъедь, если сможешь. Я за столиком ждать буду. Знаешь, на середине Арбата закоулок есть. Вот тут.
Повесил трубку, и мы направились в сторону того самого закоулка. Среди столиков была пара свободных. За один из них мы и уселись. Заказал пару шашлыков, два мороженых, себе пиво, ребёнку «Пепси».
— Раз уж из дому сбежали, давай здесь перекусим.
— Давай, — вздохнула «подружка». — А кому ты звонил?
— Вадику. Помнишь, может быть? Он со мной один раз к вам в гости заходил.
— Который стихи читал?
— Ах да. Я и забыл… — и почесал нос. — Читал, читал, помню…
— И он сюда сейчас приедет? — Ирина пережёвывала кусок жареного мяса. Пережёвывала тщательно.
— Если, конечно, не обманет, — мясо в моей тарелке сопротивлялось не менее энергично. — Он, вообще-то, обманщик.
— Зачем же ты дружишь с обманщиком?
— Затем, что я сам обманщик.
Почти возле каждого столика «прогуливались» бомжи, желающие перехватить пустую бутылку. Собирали после ухода посетителей стеклотару и прятали в пакеты. Русский бизнес девяностых годов. Собирали, конечно, и раньше, но не в таких масштабах, как в нынешнюю «эпоху строительства капитализма». Впрочем, этим занимались не только бомжи.