Собаки окружили Хищника плотным кольцом, лаяли, но напасть не решались. Люди, вооружившись палками, также подтягивались поближе. Необычность зрелища сбила всех с толку. На конкретные действия не решался никто.
И вдруг, с разных сторон послышались возгласы, всё более усиливающиеся и вскоре переросшие в сплошной гул. Мальчика узнали.
Растолкав толпу, на площадь пробрались несколько человек. Вышли и остановились на безопасном расстоянии от Зверя.
— Да, это он, — произнёс один из них.
— И что, его принёс на себе волк? — спросил другой.
— Видимо, да. Отдайте распоряжение отнести ребёнка к врачам.
— А что делать с хищником? Убить?
— Пожалуй. Хотя экземпляр очень редкий и крупный. Отловите и посадите в клетку. Потом решим. Меня сейчас интересует ребёнок. Два месяца о нём ничего не было слышно. Отдайте команду.
Второй человек махнул рукой, и на Хищника набросили сеть. Когда последнего оттащили в сторону, подбежавшие люди взяли мальчика на руки и понесли с площади. Волка потащили волоком следом. Он не сопротивлялся, а лишь смотрел сквозь сетку на идущих впереди.
Лаяли собаки. Кричали птицы. Тучи столпились у горизонта и готовились к взрывной атаке на затянувшийся закат.
Когда хищника опустили в клетку, он улёгся в угол и сразу же забылся в глубоком, похожем на падение в пропасть, волчьем сне.
Но есть простые имена:
Лолита, Музыка, Дорога.
И жизнь — не западней порога.
И смерть — не северней окна.
— Здравствуй, Лолита, — я стоял возле открытой двери и в чёрных глазах женщины пытался отыскать знакомые полутона.
— Здравствуй, — её глаза блестели. — Опять, вначале по телефону позвонил, проверил?
— Опять, — вошёл в квартиру и закрыл за собой дверь.
В квартире произошли некоторые изменения. Появились — новая мебель, качественная видеоаппаратура и другие предметы быта. Лола осталась прежней.
Я плюхнулся в глубокое кресло и вытянул ноги. Хозяйка мягко, по-кошачьи, устроилась на диване — напротив, поджала ноги и укуталась в халат. Некоторое время разглядывал её. Разглядывал внимательно. Разглядывал пристально. Каждую чёрточку. Каждую знакомую деталь. Ища изменения. Ища и не находя.
— Почему молчишь? — она перехватила взгляд.
— Пытаюсь найти что-то…
— Что именно?
— Пока не понял, но что-то важное.
— Где ты был, всё это время?
— Рядом.
— Я так и думала. Кофе хочешь?
— Хочу, — соврал я и, закрыв глаза, стал ждать, когда хозяйка приготовит названный напиток. Закрыл глаза и расслабился.
Запах кофе покинул территорию кухни и вечерним туманом прокрался в комнату. Коричневый туман. Тяжёлый. Повсюду, повсюду. Я не люблю кофейный туман. Я люблю просто туман. Белый. Мокрый. Утренний…
Помнится, в этой комнате гуляла мышь. Наглая и серая. Что-то она такое грызла? Что? Что? Стоп. Точно. Она грызла закат. Закат в комнате Лолиты. Зачем Лоле закат? Почему не восход? Только не говори, что это я запустил в квартиру мышь. В твою квартиру, Ло-ли-та… Не веришь? Игра в ромашку. Веришь, не веришь… Опять не веришь? Ну, что ты, верю, Андрюша. Андрюш…
— Андрюша?! Андрюш… Уснул, маленький? — Лола сидела передо мной на корточках. Голос мягкий, вкрадчивый. На журнальном столике, возле кресла, дымились две чашечки чёрного кофе. Неужели уснул?
— Бр-р… — встряхнул головой и взял лицо женщины в свои ладони. — Устал немного, кажется. Даже сон успел увидеть.
— Хороший сон? — она положила свои руки поверх моих. — О чём?
— О тебе.
— Врёшь, конечно, — губы сложились в улыбку, как бы дополняя: «Даже если врёшь, всё равно приятно».
— Вот, вот… Такая женская судьба, — Лолита скосила глаза в сторону столика. — Кофе остывает.
Я некоторое время удерживал её лицо, разглядывая каждую волосинку бровей, каждую морщинку возле больших, живых глаз. Затем освободил руки и взял чашку с пока ещё горячей, освежающей жидкостью. Сделал несколько глотков и поставил чашечку на место. Лола за это время вновь переместилась на диван и сидела, развалясь на подушках и поджав ноги.
— Это всё Измайлов купил? — окинул я взглядом комнату.
Она в ответ просто кивнула головой.
— Ты с ним часто встречаешься?
— Каждый день.
— И где он сейчас?
— Не знаю, — посмотрела на настенные часы. — Игорь вот-вот должен подойти.
— Должен подойти сюда?
— Конечно.
Я сделал резкий выпад туловищем вперёд и, вытянув руки, упал на диван рядом с женщиной.
— Ну, и как он тебе?
— В каком смысле?
— В смысле общения, — по-пластунски подползал всё ближе и ближе.
— Так же, как и ты…
— В каком смысле?
— В смысле общения, — Лолита улыбнулась, и глаза у Лолиты чёрные, чёрные…
Я обнял её за талию, подтянулся и оказался над женщиной, лицом к лицу. Дыхание непроизвольно остановилось, и губы захотели почувствовать знакомый вкус.
— Ло-ли-та…