— А ты знаешь, кто был с ним в машине?
— Кто?
— Лолита, — достал из кармана связку ключей и бросил на капот. — Лолка. Я у неё дома ночевал. Сегодня…
Вадик удивлённо, сквозь очки, посмотрел на меня. Затем, ничего не говоря, достал сигарету и закурил. Пускал клубы дыма и продолжал молчать. Я пошарил рукой в сумке, достал пакет с фотографиями и отделил одно фото.
Жизнь по спирали? На самом деле? Смена декораций? Вакансия? Игра? Руки напряглись, чтобы порвать лишнюю карточку…
Хлопья белого снега летом. Бумажный снегопад. Фотография, разорванная на миллион белых снежинок. Ветер. Вьюга… Или белые перья падающей птицы? Улетающей птицы? Жизнь по спирали… Слабость в силе, сила в слабости. Кто придумал снег? Снег летом…
Ну что? Прощаться не будем? Скоро свидимся? Выходи Лола, девочка моя, вампирёныш новыми сказками вскормленный. Слова, слова…
Слова первые — слова последние. Фотография разорванная — фотография выдуманная. Человек на фоне снегопада. Разорвать?..
Я ещё раз вгляделся в знакомое лицо. Затем аккуратно вытянул три другие фотографии и накрыл ими портрет Измайлова. Все четыре фото вернул обратно в пакет, а пакет опустил в сумку:
— Намбо-ван.
— Что? — встрепенулся Вадик.
— А ничего. Всё ништяк… Ван, ту, фри… Миллион. А ветер дует и дует в дудку. Дует и дует…
— Что?!
— Я говорю — миллион. А ты думал сколько?
Украинец снял очки и посмотрел озадаченно. На то, как я несу всякую чушь. На то, как по-идиотски хлопаю глазами. На то, как просто стою и улыбаюсь. Как просто стою и улыбаюсь. Просто стою и улыбаюсь. Стою и улыбаюсь…
Улыбаюсь я.
Огонь сожрал тузов, как зиму март —
Всё те же навороты «русских горок».
Но в новом стосе больше красных карт,
И я, пожалуй, выберу шестёрок…
Осень на часах в ярко-красных бархатных погонах,
Осень на лице в печали мокрых паутин.
Разрисуй мне небо теплым колокольным звоном,
Я давно отвык от мелом писаных картин…
Коридоры, коридоры, коридоры… Бесконечные рукотворные лабиринты. Достойное воплощение гениальной практичности. Кто-то же их придумал. Как имя того ценителя прекрасного, спроектировавшего первые тюремные коридоры?
Скрип открываемых и закрываемых железных дверей похож на скрип тяжело-груженного состава, трогающегося с места, набирающего обороты и устремляющегося в путь. Кольцевая линия, пассажиры все в сборе, гудок… И сразу вслед за гудком начало кинофильма с меняющимися актёрами, но одним и тем же сценарием. Коридоры, коридоры…
Вертухай, точно Моисей, ведущий целый народ в нужное место. Точно Сусанин… Этот уже привёл однажды, но ему всё нипочём, улыбается приветливо, шепчет ласково: «Стоять, лицом к стене, руки за спину, продолжать движение». Зелёные погоны, зелёная форма, зелёные стены, зелёное болото. И вновь — коридоры, коридоры, коридоры…
Моисей-Сусанин останавливается и толкает дверь кабинета. Довёл…
— Здравствуйте, гражданин следователь.
— Андрей Григорьевич! Присаживайтесь, — он в дорогом костюме и с печальными глазами. Но следак не один. Чуть поодаль на стуле суровый дядька с озабоченным за судьбу государства взглядом на мудром лице.
— Так… Ну, наверное, перейдём на «ты». Как, ты не против?
— Нет, конечно, — соглашаюсь я.
— Вот и хорошо. Тогда приступим к делу, — следователь раскрыл папку с документами и перевернул первый лист.
— Прошу прощения, у меня что, новый адвокат?
— Почему новый?
— Просто гражданин, сидящий в углу, не похож на Галину Андреевну.
— С Галиной Андреевной… — он, не поднимая головы, продолжал рыться в документах, — ты встретишься несколько позже. А сейчас, я думаю, в твоих интересах отвечать коротко и ясно. Договорились?
Можно было и не договариваться — разницы особой всё равно не ощущалось. Я лишь пожал плечами.
— По делу о хищении государственного имущества, — следователь, наконец, поднял голову. — Серебров изменил показания. Теперь они у вас сходятся. Договорились, значит. Да? — он усмехнулся. — Договорились, договорились… Следственный изолятор не предполагает полную изоляцию, всё что нужно вы друг другу уже сообщили. Но, тем не менее, первоначальные показания остаются в силе, и суд это учтёт. Лично для меня в этом деле всё ясно. Будем вскоре закрывать, — мужчина откинулся на спинку стула, достал пачку «Кэмела» и закурил. — Угощайся.
— Не курю.
— Ну, в камеру возьми, друзей угостишь.
— Прямо, как в фильмах… А можно всю пачку… — и посмотрел скромно на никотинового верблюда.
Следователь улыбнулся и повернулся к другому мужику, затем опять ко мне:
— Находчивый подследственный. Ладно, бери, договорились.