Давным-давно когда, работал на одного богатенького старичка, с деньгами не дружил. А настроение было супер. Мотания по городу, тары-бары с коллекционерами, уславливания, переигрывания. Всё живо, щекочуще, остро… Ветер неизвестности царапал щёки. Мышечная радость какая-то играла. Вроде и не для себя старался, а азарт охотничий, жадность до жизни, предчувствия смутные так и влекли. Что там за поворотом? Какой сюрприз сюжета? Случаются ведь вещи невероятные…
А может, время невзначай переменилось. В цену прочность вошла, сытость, безуглость. На иное заглядываться страшновато стало – пропадёшь. Хлеб с маслом никто в рот не положит. Самому при кормушке быть надо. Хавай, до чего дотянешься. Хоть с того и стошнит порой, а выбирать не приходится. Хочешь небо коптить – умей переваривать.
Самые желанные для Сергея минуты – это вечерний выход из офиса, неторопливое усаживание за руль, врубание спокойной мелодии. Ровное шуршание вкрадчивого мотора, мирные сумерки в фонарных крапинах, пряное грудное тепло медленной сигареты. Наконец-то можно можно остаться наедине с собой, покайфовать от этого недолгого бункера с кожзамовской обивкой, подумать о чём-то дальнем и вряд ли возможном. А может, и вовсе ни о чём. Глядеть себе и глядеть в городской с подпалинами сумрак. Расплываться в нём, растворяться, исчезать. Может, лишь ради этого краткого праздника развоплощения и стоило переживать чсю дневную мутату, переругивания, обрыдлость. Что-то ведь должно даваться в награду?
Сергей с удовольствием притапливал аксельратор, улыбался нарастающей невесомости, глядел, как заоконные фонарная россыпь выстраивается в линии. Этакий вечерний полёт в неведомое. Что-то от молодости, что-то от власти над временем и пространством…
Вообще раньше он не был заядлым автомобилистом. Когда-то в порядке вещей было собраться после работы в каком-нибудь кильдиме, потрапаться от пуза и само это пузо пивом под завязку заполнить. Душно там было, дымно, по-братски. Шуточки, подначки, планы. Роскошь общения, как высокопарно говорили после третьей. Тоже праздник забвения. Ненастностей да гадостей, ведь, и тогда хватало. Это сейчас – хоть и творилось то недавно – кажется, что погожих дней больше случалось. Впрочем, может, так оно и было…
Потом всё выветрилось быстро, как сигаретный дым при открытой фрамуге. Судя по тому, что машина появилась, жить стало лучше. Но отнюдь – вопреки знаменитой цитате из сталинской поваренной книги – не веселей. И пришлось музычку прежних разговоров ловить в поздних автомобильных саунд-треках. Зато не занесёт, как раньше – тумблер крутанёшь и ты снова здесь. Вроде бы как сам себе хозяин. Вроде бы…
Нынче удалось смотаться чуть пораньше. Шеф на какую-то деловую встречу срулил. По крайней мере официальная версия была такой. Ну и перо ему… Конечно, позвонить может, проверить. Но в приёмной девулька находчивая… Сергей прекрасно знает, какие конфетки она предпочитает. Да шеф, как пить дать, и сам понимает, что его еженедельные планёрочные разглагольствования – не более, чем соблюдение правил хорошего тона. Номер свой отрабатывать нужно. Мужик-то он ведь сообразительный.
А в самом невинном сбегании – столько прелести. И мальчишество, и страшок лёгкий, и самоуважение, что посмел. Ну и пусть будет – и по голове, и даже ниже пояса. А по фигу. Остатки недужного авантюризма на донышке разумения ещё тлеют. И дай бог. Для чего-то да сгодятся…
Сергей катил быстро – времени было ещё в избытке. Он вообще любил ездить с чувством и с толком. Балдел не только от скорости. Ценил какую-то грацию движения. Характер мотора, покачивание подвесок, дрожание приборных стрелок. Он был вовсе не лихач, а раскушиватель процесса перемещения в пространстве. И разве можно назвать это хобби? Нет. Тут бери выше. Свойство крови. «Именно так», – улыбнулся про себя Сергей.
Он припарковался во дворе, как всегда сунул одному дворовому аксакалу десятку, чтоб присматривал, не торопясь вошёл в подъезд. Поднимаясь по лестнице, услышал лёгкий гомонок наверху. Поначалу и головы не поднял – что за важность. Но через пару этажей понял, что брожение это непонятное именно на его площадке. Он непроизвольно ускорил шаг и оказался перед своей дверью.
– Что здесь происходит?
4.
Сосед Игнатьев отвечал бойко и с удовольствием. Даже вопросы до конца не дослушивал. Суетился, причмокивал. Просекал важность момента.
– Да ослаб я зреньицем на старости лет. Но кое-что ещё примечаю… Крутился кто-нибудь на площадке? Да как сказать… Выглянул я невзначай в глазочек, а у двери напротив вроде кто-то стоит. Ко мне спиной. Ну, мне-то что? Я и отвалил. Минут через пятнадцать смотрю – вроде и нет никого. Может, мне и показалось. Значения-то не придаёшь… Не-нет. Это я так. Конечно, человек был. Женщина или мужчина? Не различил. Со спины они все одинаковые.
Игнатьев виновато поглядел на поскучневшие лица вопрошающих и поспешил поправиться.
– В пальто длинном. До пяток. Женщина, стало быть.
И испугавшись безоговорочного вывода, опасливо добавил:
– Хотя и мужики нынче такие носят…
Конфузливо оглядевшись, Игнатьев замолк.
