— А чего желаешь ты? Ты снова обосновался в Англии? Хочешь иметь жену и детей, осуществить мечту англичанина — иметь собственное поместье и стать сквайром?
Он шумно выдохнул, и Калли услышала, что он переворачивается на спину. Она предположила, что Гордон смотрит вверх, в темноту. Наконец он заговорил:
— Когда-то я бы ответил «нет». Я вел беспорядочную жизнь, в чем-то она была пугающей и болезненной, но в чем-то приносила удовлетворение. Я бы не променял свое прошлое на другое, даже те его эпизоды, о которых жалею. Но…
— Но что?
— Мне уже за тридцать, пять лет назад я пережил кое-что, и это заставило меня переосмыслить многое. Я совершил немало такого, чем не горжусь. Делать глупости приемлемо в юности, но потом это становится уже неприличным. С тех пор я стараюсь быть лучше. Помогать другим, если необходимо.
— Что это был за эпизод, который изменил твой взгляд на жизнь?
— Грозившая мне казнь. Я находился на севере Португалии, когда там хозяйничали французы. Для пятерых из нас это закончилось заключением в сыром погребе и смертным приговором. На рассвете нас должны были расстрелять как английских шпионов. Мы пили дрянной бренди и говорили о том, как бы изменили свои жизни, если бы чудом нам удалось выжить.
Он говорил о смертном приговоре так небрежно!
— Ты выжил. И что, воплотил в жизнь свои планы?
— Да. Именно так я занялся своей нынешней работой. Я нахожу варианты для людей, у которых нет средств решить определенные проблемы самостоятельно.
— Звучит как нечто достойное восхищения, — заметила Калли. — Значит, поэтому ты здесь, спасаешь заблудшую вдову по поручению одного очень богатого человека?
Гордон рассмеялся:
— Дело стоящее, и оплата хорошая. Но с тех пор, как достиг почтенного тридцатилетнего возраста, я начал думать, что в жизни должно быть что-то большее. Я просто пока не понял, что именно.
— Брак, семья, особняк? Насколько я помню, ты был наследником своего крестного. Может, этого достаточно, чтобы сделаться сельским джентльменом?
— Думаю, хватило бы. Однако связаться с семейным адвокатом означало бы рисковать встретиться воочию с моим отцом или братьями. Мои контакты с благородным семейством Одли заключались в том, что я время от времени посылал нашему адвокату открытку с каким-нибудь текстом вроде «Вынужден вас огорчить, я все еще жив!»
Калли рассмеялась:
— Тебе нравится раздражать своих родственников!
— В общем, хорошо, что я с ними не вижусь. Если я когда-нибудь сделаюсь сельским сквайром, вряд ли случайно столкнусь с моими знатными родственниками, они же ужасные снобы и стараются избегать низшего сословия. Кстати, люди из низшего сословия интереснее, чем большинство представителей элиты.
— Ты лорд Джордж Гордон Ричард Огастес Одли, третий сын маркиза Кингстона, не очень похож на представителя низшего сословия.
— Мой отец бы с этим не согласился.
— Твой отец безнадежен, но вдруг есть шанс подружиться с братьями? Наверняка хотя бы один или два стоят того, чтобы с ними общаться.
— Не исключено. Может, с младшим, потому что двое старших крайне неприятные типы. Я предпочитаю друзей родственникам, ведь друзей мы сами выбираем.
— Если надумаешь жениться, то с твоим остроумием, привлекательной внешностью, титулом и состоянием, пусть небольшим, тебе будет легко найти жену, которая может стать и любовницей, и другом.
— Подозреваю, что найти подходящую пару — одна из самых трудных задач. От моего титула мало проку, поскольку это формальность. Мне не показалось, что перспектива стать леди Джордж Одли тебя впечатлила.
Калли усмехнулась:
— Я была слишком удивлена, чтобы впечатлиться. Кроме того, мне не нравится имя леди Джордж, так же, как не нравилось называть тебя Джорджем.
— Если повезет, тебе не придется снова выдавать себя за леди Джордж. — Гордон взял ее за руку. — Думаю, мы можем отдохнуть еще часок-другой перед тем, как встретить новый день, который обещает быть весьма напряженным.
Калли зевнула, прикрывая рот ладонью.
— Ты прав. Спи спокойно. И пусть тебе приснится будущая жена, которая станет еще и подругой в твоей счастливой и достойной жизни.
Засыпая, Калли услышала, как Гордон пробормотал:
— Не знаю, Кэткин, возможно ли это. Единственная женщина, на которой я когда-либо готов был жениться, — это ты.
