Калли прослезилась.
— Да, — прошептала она, — именно так все и было.
Гордон положил руку ей на плечо:
— Мы тоже смотрели на ракеты и пушечные снаряды. Даже глядеть на них было страшно, но еще хуже было не знать, что означал конец обстрела. Когда наступил рассвет, сначала невозможно было разглядеть, чье знамя развевается над фортом. Солнце взошло и осветило «широкие полосы и яркие звезды», это было ошеломляюще. — Он коснулся уголка страницы. — Это поэма не только о Балтиморе, но обо всей нации.
Кей покраснел и нервно глотнул.
— Я рад, что мне удалось передать свои чувства в словах. Они нахлынули такой мощной волной, что отрицать их было невозможно.
— Нужно сделать из этого песню, — сказала Калли, дочитав последнюю, четвертую, строфу. — Весь город будет с радостью петь ее.
— Есть у меня на уме одна мелодия, — признался Кей. — Но сейчас давайте займемся вашими юридическими делами.
Стряхнув с себя чары поэзии. Калли вкратце изложила тщательно отредактированное объяснение причин, по которым она и ее пасынок с падчерицей жили под вымышленными именами. Затем пересказала официальную историю смерти Генри Ньюэлла и объяснила, как у нее оказались черновик завещания Мэтью и недавно обнаруженное дополнение к нему. Готовясь к этому разговору, она сначала хотела заявить, будто нашла сложенный листок с дополнениями к завещанию между страниц Библии, но поскольку Кей был приверженцем англиканской церкви, решила, что разумнее будет «найти» неожиданное дополнение в ее любимой книге «Робинзон Крузо». Гордон подарил ее Калли на день рождения, когда ей исполнилось двенадцать лет, и из всех книг только эту она отправила с Адамсами в Балтимор. Остальные превратились в пепел.
Кей принял сосредоточенный вид адвоката. Он прочитал свидетельство о смерти Генри, потом завещание, написанное рукой Мэтью, и дополнение к нему. Надо отдать должное мастерству Гордона, подлинность дополнения к завещанию не вызвала у него сомнений. Закончив изучать документы, он произнес:
— Дело представляется довольно ясным, однако подтверждение завещания займет время.
— Можно ли это сделать, находясь в другой стране? — спросила Калли. — Мы не хотим возвращаться на Ямайку.
Кей кивнул:
— Я знаю в Вашингтоне одного молодого адвоката, который родился на Ямайке. Он хороший юрист, уверен, он охотно согласится доставить ваши документы на Ямайку и сопровождать их в процессе подтверждения. Для него это будет возможность навестить родных, и к тому же заработать.
— Это было бы прекрасно! — воскликнула Калли. — Поскольку я и мой новый муж скоро отбываем в Англию, полагаю, до моего отъезда нужно будет завершить множество юридических формальностей, чтобы все было сделано подобающим образом. Я не хочу тратить время на пересылку разных запросов туда и обратно через Атлантику.
— Действительно, потребуется много работы по копированию и нотариальному заверению документов. Заверение я могу взять на себя, поскольку знаю вас уже несколько лет, — он улыбнулся, — хотя и под разными фамилиями. Здесь, в Балтиморе, я часто сотрудничаю с адвокатом Джорджем Кэрроллом, у него есть помощники, которые могут заняться копированием и регистрацией документов. Поскольку ваши приемные дети останутся в Балтиморе, наладить хорошие отношения с мистером Кэрроллом может быть для них полезным на будущее.
— Мы знакомы с Питером, племянником Джорджа Кэрролла. — Калли улыбнулась. — Он и моя падчерица Молли весьма заинтересовались друг другом.
— Превосходно! Питер — замечательный молодой человек. — Кей аккуратно сложил бумаги стопкой и убрал обратно в портфель. — А сейчас мне нужно привести себя в приличный вид, мне предстоит встреча с шурином по другому вопросу. — Он пожал Калли руку. — Мы, поэты — нервные. Ради того, чтобы услышать лестный отзыв о моей последней работе, следовало поработать адвокатом до завтрака.
— Наш отзыв совершенно искренний, — заверил Гордон, пожимая руку Кею. — Всего хорошего, сэр. Жду с нетерпением того дня, когда услышу, как вашу песню «Оборона форта Макгенри» будут петь повсюду!
Калли оперлась на руку Гордона, и они вышли из гостиничного номера. У нее в ушах снова и снова звучали слова «земля храбрецов, свободных страна».
Следующие несколько дней прошли в беседах с адвокатами и подписании бумаг. После возвращения с поля боя Питер Кэрролл взял выходной и провел его с Молли. Калли завидовала невинной чистоте их романтических отношений, не осложненных оставленными жизнью шрамами и предательствами. У нее самой подобных отношений никогда не было, но теперь у нее был Гордон, и это все компенсировало.
