— Я англичанин по рождению, — объяснил Гордон. — Но это не означает, что я не радовался, когда Балтимор устоял перед нападением англичан. Если бы город завоевали и сожгли, это практически бы уничтожило ваши Соединенные Штаты. Но для мира лучше, если существует другая англо-саксонская нация, которая уравновешивает британское высокомерие.
Питер рассмеялся:
— Вы непредвзято судите о своей родной стране!
— Я много повидал в этом мире. Те его части, какие сформированы по британским представлениям о законе и порядке, живут лучше, однако слишком большая власть служит благодатной почвой для высокомерия и притеснения. Разумнее, когда власть распределена между разными нациями.
Гордон посмотрел на гавань, думая о том, что не пройдет и недели, как он будет уплывать отсюда вместе со своей молодой женой. Но этот город и люди отныне стали частью его самого. Они с Калли вернутся сюда.
Отель «Индейская королева» оказался роскошным, более похожим на лондонский, чем на балтиморский, хотя Калли мало что видела в Лондоне до того, как ее сослали в Вест-Индию. Они с Гордоном оделись так, чтобы производить впечатление важных персон, поэтому усталый клерк за стойкой отеля сообщил им, в каком номере остановился мистер Кей, не задавая вопросов.
Пока они поднимались по лестнице, Калли рассказала:
— У мистера Кея и его жены есть большой дом в Джорджтауне, это к северу от Вашингтона, рядом с городом. Шестеро детей, адвокатская контора прямо на реке Потомак. Они любят принимать гостей, и я бывала у них несколько раз. Фрэнсис выглядит как мечтательный поэт, однако он весьма опытный адвокат и у него есть связи во влиятельных кругах Мэриленда.
— Как раз то, что нам нужно, чтобы начать работу над признанием завещания Мэтью на Ямайке. — Гордон улыбнулся. — Мне нравится смотреть, как сверкают твои топазовые сережки.
Она засмеялась:
— А мне нравится носить их. Может, я никогда их не сниму.
Калли получала огромное удовольствие от их короткого периода помолвки, но с нетерпением ждала, когда они будут официально женаты, и она станет просыпаться в объятиях Гордона. Калли покраснела, напомнив себе, что они здесь по делу. Они дошли до двери номера Кея, Калли постучала и громко произнесла:
— Мистер Кей! Это Каллиста Одли, у меня к вам важный юридический вопрос.
Через секунду дверь распахнулась, и перед ними предстал Фрэнсис Кей. С взлохмаченными темными кудрями и в мятой рубашке он выглядел так, словно несколько дней не спал. Но улыбался Кей приветливо.
— Каллиста, рад вас видеть здесь и в безопасности! Входите, пожалуйста. Как я понимаю, вы и ваша семья смогли выбраться из Вашингтона невредимыми.
— Да, но, к сожалению, мой дом стал той самой единственной резиденцией в Вашингтоне, какую сожгли англичане.
— Жаль! — воскликнул адвокат. — Красивый был дом и стоял в хорошем месте.
— Я не вернусь в Вашингтон, поэтому хотела бы продать земельный участок. Вот адрес моей соседки, она готова помочь. — Калли дала Кею листок бумаги с адресом, потом взяла Гордона за руку и потянула вперед. — Познакомьтесь, пожалуйста, это Гордон Одли. В понедельник мы с ним поженимся.
Мужчины пожали друг другу руки, затем Кей жестом предложил им сесть.
— Сэр, не родственник ли вы первого мужа миссис Одли?
— Все гораздо сложнее, — ответил Гордон. — Я предоставлю Калли возможность самой объяснить.
— Непременно, — кивнула она. — А сейчас мне нужна помощь в проверке завещания на Ямайке. Но сначала расскажите, как ваши дела? Мне говорили, что вас и мистера Скиннер, агента бюро по делам военнопленных, держали в плену на корабле Королевского флота, но вы вернулись с победой, освободив врача и получив список американских военнопленных.
— Да, однако наблюдать за обстрелом с расстояния в несколько миль и не знать, как идет битва, было ужасно. У меня возникали сомнения относительно этой войны, но, когда я увидел Балтимор под обстрелом, они исчезли. Никогда не чувствовал себя более американцем. — Он продолжил, немного смущаясь: — Вы знаете, у меня есть склонность сочинять стишки. Во время этой битвы и после нее меня обуревали такие сильные эмоции, каких я прежде не испытывал. И я излил их на бумаге, точнее, на обратной стороне какого-то конверта, а прошлой ночью расширил их до поэмы. Не желаете взглянуть?
— Конечно!
Калли уже читала стихи Кея и знала, что он талантливый поэт, а эта тема сильно на всех действовала. Он протянул ей длинный листок бумаги, исписанной строками стихов, некоторые слова были зачеркнуты.
— Ее еще нужно доработать, — промолвил он, словно извиняясь. — Но, думаю, мне удалось передать страх и триумф, сопровождавшие это событие.
Калли принялась читать, а Гордон стал беззастенчиво подглядывать поверх ее плеча. Первая строфа звучала так:
О, скажи, видишь ли ты в первых солнца лучах, что средь битвы мы шли на вечерней зарнице? Синий с россыпью звезд полосатый наш флаг Красно-белым огнем с баррикад вновь явится. Ночью сполох ракет на него бросал свет — Это подлым врагам был наш гордый ответ. Так скажи, неужели будет жить он всегда, где земля храбрецов, где свободных страна?
