Допив бренди, Харриган составил грязные тарелки на поднос и выставил его в коридор. Потом еще раз тщательно проверил запоры на окнах и подергал запертую дверь. Повернувшись к Элле спиной, он расстегнул брюки и засунул ключ в маленький кармашек, в котором обычно прятал деньги. Махони мысленно усмехнулся, подумав, что произойдет, если Элле придет в голову поискать ключ, пока он спит. Девушка окажется в весьма пикантном положении, и ему хватит времени, чтобы проснуться и сорвать попытку к бегству. От мысли, что ее маленькая ручка будет осторожно прикасаться к этому деликатному месту, по телу разлилось приятное тепло.
Харриган сел на кровать и после короткого колебания разделся. Он положил одежду на стоящий рядом стул и лег в постель. Была мысль снова воспользоваться наручниками, но он все же решил, что в этом нет нужды. Из комнаты ей в любом случае не выбраться, а любая ее попытка достать ключ сразу его разбудит. Через окно тоже так просто не вылезти, да и с запорами придется повозиться. Кроме того, есть еще те двое парней, которых он нанял. Харриган закинул руки за голову и решил, что эту ночь может позволить себе выспаться.
Элла вдруг пошевелилась во сне, и ее маленькая ступня легко коснулась его ноги. Харриган досадливо поморщился. Тело на это невинное прикосновение отреагировало мгновенно и неистово. Оказывается, он желает ее намного сильнее, чем убедил себя. Элла была совсем рядом, но прикоснуться к ней он не мог. Выходило так, что впереди ждала бессонная ночь. Харриган закрыл глаза и с глубоким вздохом стал убеждать себя, что в комнате, кроме него, никого нет.
Элла что-то пробормотала во сне и уютно прижалась к чему-то большому и теплому. Солнечный свет лился в окна, пытаясь заставить ее открыть глаза, но она продолжала блаженствовать. Щека ее прижималась к горячей гладкой коже, плечи ощущали какую-то ласковую тяжесть, вселявшую приятное чувство безопасности. Лишь когда загрубелые пальцы погладили ее по щеке, Элла окончательно проснулась и все вспомнила. Несколько раз за ночь она просыпалась от того, что оказывалась под боком у Харригана, — то ли в поисках тепла, то ли невольно поддаваясь своей тяге к нему. И всякий раз с трудом заставляла себя отодвинуться.
Когда Харриган начал ласково перебирать пряди ее волос, а потом осторожно взял за подбородок и повернул к себе лицом, Элла уже знала, что сейчас произойдет. Лучшим выходом было бы решительно высвободиться из его объятий и как можно скорее встать с кровати. Но встретив взгляд его серых глаз, Элла ничего не сделала, чтобы помешать ему склоняться все ниже к ее губам.
За свою короткую жизнь она несколько раз с удовольствием целовалась, но те поцелуи не шли ни в какое сравнение с поцелуем Харригана. От прикосновения его губ тело охватила сладостная дрожь. Она невольно подалась вперед и приоткрыла губы, повинуясь настойчивому движению его языка. Лишь когда его большие ладони легли на ее груди, Элла пришла в себя. Охватившие ее чувства были настолько пронзительными и волнующими, что она испугалась. С губ ее сорвалось невнятное «нет», и Харриган отпрянул от неожиданности.
— Нет! — повторила она громче и вскочила с кровати.
— Я как-то не чувствую в вашем «нет» отказа, — сказал Харриган слегка охрипшим голосом и, сев на постели, нервно провел рукой по взлохмаченной шевелюре. В горле стоял тяжелый ком.
— Мне совершенно все равно, что вы там чувствуете. Повнимательнее прислушивайтесь к тому, что вам говорят, и сразу станет легче жить. Сейчас вам было сказано «нет». Боже мой, ума не приложу, как это я позволила вам еще раз поцеловать меня. Любезничать с тем, кто считает за честь отвезти меня на смерть! И о чем я только думала!
Харригану от злости кровь ударила в голову. Сколько можно бросать ему в лицо одно и то же обвинение!
— Я могу сказать, о чем вы думали, — о том, как бы меня соблазнить.
— Соблазнить? Вас?! — Элла ушам своим не верила.
— Да-да, не прикидывайтесь невинной овечкой! Именно соблазнит. И именно меня. Если это ваш новый план побега, то он не отличается оригинальностью, полное убожество!
Харриган тут же пожалел о сказанном. Его слова были не просто злыми, они были несправедливыми. Застывшее лицо Эллы и вспыхнувшие щеки показали ему, как сильно он ее обидел. Харриган, проклял свой глупый язык.
— Элла, — едва слышно выговорил он, боясь, что безвозвратно потерял ее, — скажите что-нибудь.
— Я просто подумала, что, когда убью Гарольда, смогу добраться и до вас, мистер Махони.
От злости и обиды у Эллы заныло под ложечкой. За все время, пока они укладывались, завтракали, а потом шли к конюшне, Элла не обмолвилась с Харриганом ни словом. Он просто перестал для нее существовать. Джорджу тоже пришлось несладко. Она бросила ему пару холодных слов, и юноша замкнулся в себе.
