— Он сказал, — хмыкнул Григ, — что такие взгляды на Торна, который он заметил у тебя, бросают на него только девушки. Или же…
— Не продолжай, — мрачно посоветовала я. — А то кукарекать будешь.
— Молчу-молчу.
— Ладно, — вздохнула я. — Можешь им сказать, что они правы и я переодетая девочка.
— Вот как?
— Да. Ты же сам понимаешь, что моя цель — вовсе не Гильдия. Мне надо в академию попасть. Стать там учеником мне не светит, значит, надо наняться к кому-нибудь слугой. Если я продолжу изображать мальчишку, значит, придется наниматься к парню. Извини, но помогать парням переодеваться… это для меня слишком. Я, конечно, выдержу, если очень надо, но не вижу смысла. Так что за лето я должна освоиться в городе и найти путь попасть в академию. А к девчонке… девчонок меньше подозревают. Так что Ларс сегодня умер и превратился в Ларессу.
— Тоже верно.
— Я уже перестала маскироваться магически и теперь изображаю парня исключительно подручными и сугубо немагическими способами. Потому признавайся Рамону или Торну, что они правы в своих подозрениях.
— Что сказать, я найду. Тут вопросов не возникнет, они прекрасно поймут, почему ты путешествовала под видом мальчишки. И раз уж ты решила поменять пол… — Григ нагнулся и достал из-под кресла какой-то сверток, купленный им на рынке. Подарок другу, как он объяснил в ответ на мой вопрос. Ну, подарок и подарок, я отстала. А сейчас протянул этот сверток мне: — Держи. Как и говорил, подарок другу.
Я нахмурилась, потом развязала тесемку и… Ахнула. Платье! То самое, которое мне так понравилось на рынке.
— Григ!
— Не мог отказать, — хмыкнул этот негодяй. — Ты такими глазами на него смотрела.
— Ты! Ты… А ну, отвернись немедленно! И только попробуй подглядывать! — я кинулась к зеркалу переодеваться. Сзади рассмеялся Григ. По-доброму, почти как мой папа, когда я что-нибудь отчебучивала… Смахнула непрошеную слезу и улыбнулась. Возможно, и в этом мире не все так плохо, как мне казалось? Ведь порой все зависит только лишь от точки зрения.
Не знаю, сколько бы я провела у зеркала в платье, но заявился Воробей и принялся тарабанить в дверь.
— Чего тебе? — крикнула я.
— Тебя Рамон спрашивает. А чего ты заперся?
— Переодеваюсь.
— И чего? — удивился Воробей с той стороны двери. — Меня-то чего не пускаешь?
— Воробей, отстань! Скажи, сейчас буду.
Я еще немного покрутилась перед зеркалом и вздохнула. Григ с усмешкой наблюдал за мной, а потом предложил идти в платье, мол, все равно собралась сознаться.
— С ума сошел?! У меня же обуви подходящей нет! — Я чуть-чуть приподняла подол, демонстрируя свои кожаные полусапожки. — Они же совершенно не под платье.
Григ удивленно посмотрел на сапоги, на меня, на платье.
— Их же все равно не видно. Никто не узнает, что там у тебя на ногах.
Не, вроде бы умный человек Григ, а простых вещей не понимает! При чем тут видит кто или нет? Попыталась объяснить, но запуталась сама, потому просто обозвала его черствым, бездушным нахалом, который не понимает чувств девушки.
— Одежда должна соответствовать внутреннему содержанию. — Высказалась и задумалась, пытаясь вспомнить, что я хотела сказать дальше, после чего Григ просто обязан был признать мою правоту.
Григ сидел с каменным лицом, с трудом подавляя рвущийся наружу смех, и слушал мою эмоциональную речь, даже не пытаясь спорить. Увидев, что я замолчала, признал:
— Ты совершенно права. И как я сам не подумал, что сапоги под подолом платья, которые никто не увидит, совершенно не подходят к этому наряду.
— Вот! И это, отвернись. — Сама поняла, что, если продолжу, запутаюсь совершенно. — А лучше иди к Рамону.
— Ага, подготовлю его, — Григ поднялся и вышел.
Платье я аккуратно сложила на полочку в шкафу. Все-таки придется снова на рынок сходить, к нему обязательно нужна подходящая обувь. Ну вот, готово. Оглядела себя в зеркало, после чего развеяла заклинание, вернув ему изначальный вид начищенного бронзового листа. И как в это убожище смотрят?
Рамон оказался не один. Ну, понятно, Григ тут, сидит рядом с Рамоном и что-то тихонько ему говорит. Кроме них за столом сидел какой-то старикашка и разглядывал разложенные перед ним листы. Воробей пристроился в уголке на скамейке, его здесь явно держат в качестве посыльного: подай-принеси-позови. Сейчас увлеченно грызет что-то, похожее на наши сушки, макая в мед.
— Вот он, — Воробей возмущенно уставился на меня. — Заперся у себя и говорит: переодевается. Даже не открыл, — нажаловался мальчишка.
Рамон хмыкнул, оглядел меня с ног до головы.
— Ты, Воробей, помолчи. Рано тебе еще за девушками подглядывать.
Воробей поперхнулся.
— За какими девушками?
Рамон привстал и подвинул мне стул.
— Присаживайся, Ларесса.
— Что? Какая Ларесса? — Воробей завертел головой. Потом уставился на меня. — Так ты девчонка?! — возмущенно завопил он.
Я развернулась и отвесила ему затрещину, после чего нависла над ним, уперев руки в бока.
— Есть какие-то претензии?!
— Я… это… Рамон, она дерется!
— А ябеды получают еще, — новый подзатыльник.
— Рамон!
— Я не понял, ты хочешь, чтобы я заступился за тебя, потому что тебя избивает девчонка?
