Смешиваюсь с потоком людей, удирающих с площади, сейчас главное добраться до тайника…
Дело сделано! Я буквально выпала из портала в подвале своего дома и рухнула на пол. Время уже около десяти, и для всех я купаюсь в море. Напряжение спадает, зато приходит осознание того, что сделала. Убила. Да, не впервой, но первый раз не защищаясь, не убегая, а за деньги!
Поднялась и, пошатываясь, прошла к себе в комнату, опустилась на кровать, тяжело дыша. Да, сейчас уже не оправдаться тем, что защищала себя. Господи, что же я наделала! Когда ненависть исчезла, — а кого ненавидеть, если объект ненависти мертв, — пришло понимание произошедшего. И в этот момент я готова была отдать все на свете, лишь бы переиграть все назад. Отомстила, но почему же тогда нет облегчения? Почему мне так хреново? И почему мне кажется, что только что я совершила самую большую ошибку в своей жизни?
Рухнула в кровать и тут же вскочила. На мне же кровь! Надо отмыться! Бросилась под душ, не задумываясь, увидит меня кто или нет. Разделась и, стоя под струями воды, стала яростно оттирать с себя несуществующую кровь. В ход шло мыло, песок, даже грязь. Терла так яростно, что кожа стала гореть, словно наждаком по ней прошлась. В конце концов заставила себя остановиться и отправилась в кровать. Рухнула на нее и застонала…
Когда ближе к обеду появился Григ, он застал меня в кровати, а коснувшись лба, чуть не помчался за доктором, ему показалось, что у меня лихорадка. Еле успокоила: не знаю квалификацию здешних докторов, но проверять не хочется. Огромным усилием воли взяла себя в руки и сообщила, что все-таки, похоже, немного приболела, потому утром никуда не пойду, тренироваться не буду и отлежусь. Григ решил меня подбодрить. Я смеялась над шутками Грига, отвечала на его вопросы, а в душе пустота. Оказывается, даже между убийствами есть разница. Убивать, защищая себя или кого-то, совершенно не то же самое, что убивать на заказ. И как это все получилось — совершенно непонятно, я ведь не хотела этим заниматься. Это судьба Интерфекта? Все-таки нельзя тренироваться на убийцу и не пропитаться всем этим, не начать считать, что все проблемы можно решить простым способом. Как же мне паршиво, но надо улыбаться и общаться. А скоро придет Воробей, надо будет встать и заниматься с ним… хотя, надеюсь, Григ прогонит его и даст мне сегодня «выздороветь».
Все же хорошо, что Григ не оставил меня и не ушел. Разговаривал, веселил, поддерживал, кормил с ложечки. Пустота в душе не исчезла, но я оттаяла, ожила. Я понимала, что теперь это останется со мной навсегда и изменить уже ничего нельзя. Григ что-то чувствовал, когда с тревогой вглядывался мне в лицо, только понять не мог, объяснял болезнью. Постаралась убедить его в этом.
Потом пришла тетя Галла, и началось… Наверное, впервые в этом мире я почувствовала себя дома. Тетя Галла носилась вокруг меня, охая и переживая, но успела сготовить еды, накормить так, что я и встать не могла (больной деточке надо есть). Может, благодаря этой заботе я сумела взять себя в руки и прекратить жалеть себя. Тетя Галла, несмотря на мои не очень настойчивые возражения, осталась у меня ночевать.
— Спасибо вам, — пробормотала я, уже лежа в кровати, а тетя Галла сидела рядом, гладя мою руку.
— Да что ты, девочка. Ты, главное, выздоравливай. Отдыхай.
Однако отдыхать я не стала и, когда тетя Галла вышла, ушла в сукрентос, спрятавшись от всех эмоций. Сразу стало легче. А имея возможность без влияния чувств обдумать произошедший день, осознала, сколько всего я натворила и сколько наделала ошибок. Просто чудо, что заказ не оказался ловушкой, иначе моя карьера Интерфекта сегодня же и закончилась бы.
В результате нескольких часов размышлений я четко осознала два момента. Первое: как бы я ни рядилась в овечью шкуру, но из меня готовили убийцу, соответственно ставя реакцию на угрозы, и делали это профессионалы. Как бы я ни сопротивлялась этому, но побороть их влияние не получилось. И второе: я поклялась себе, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не буду принимать важные решения под влиянием эмоций. Ведь есть у меня великолепный инструмент для анализа и размышлений — сукрентос. Но нет, я же шибко умная и умелая, бросилась мстить, забыв обо всем и игнорируя большинство правил, которые вдалбливал в меня Голос. Как бы я к нему ни относилась, но надо понимать, что те правила составляли профессионалы своего дела и наверняка они возникли не на пустом месте.
Утром я проснулась совершенно другим человеком, уже не пытающимся прятаться от реальности и четко осознавая, кто я есть — убийца. С того самого мгновения, как я вошла в лабораторию с Голосом и согласилась на его условия, избежать судьбы Интерфекта у меня не было никакого шанса. И теперь я это осознавала с предельной ясностью. Голос и те, кто его создавал, все-таки сволочи и великолепно умеют играть на чувствах. Не просто же так я взбесилась, едва завидев имя Кларенса, что напрочь отключилось все критическое мышление и я, не раздумывая, кинулась в атаку.
