Двери распахнулись, я привычно склонилась в поклоне, меня так же привычно проигнорировали. В комнату вошел высокий мужчина, широченные плечи… Вот это мускулатура! Бицепс размером с мою голову. Да уж, Шварценеггер обзавидовался бы. Жаль, лица не вижу, мужчина стоял спиной ко мне.
Элора привычно вскочила, но, разглядев вошедшего, нахмурилась.
— Дядя?
— Элора… — мужчина замялся. — Элора… мне жаль… твой день рождения, но…
— Что с отцом? — Элора смертельно побледнела.
— Он направлялся к тебе на праздник, когда… Мне жаль… Это был Интерфект… Стража ничего не успела сделать.
Гости затихли, в комнате воцарилась мертвая тишина. Только Элора стояла, замерев на месте, а с ее бледностью, наверное, могла посоперничать только я, хотя с моим опытом контроля чувств мне довольно быстро удалось взять себя в руки. Только к стене привалилась. Господи, Элора… я не хотела! Разрабатывая свой план, я знала, что погибнет много магов, но всегда относилась к этому по принципу «так им и надо». Но, глядя на полное горя лицо Элоры, невольно испытала угрызения совести. Почему именно ее отец должен был пострадать? Почему?
Девочка медленно опустилась в кресло.
— Прошу вас, оставьте меня, — прошептала она, но в царившей тишине ее расслышали все.
— Элора, — шагнул к ней мужчина.
— Дядя, оставьте меня, прошу вас. Мне надо побыть одной.
Гости, оглядываясь на Элору, потянулись к выходу. Последним вышел дядя Элоры, прикрыв дверь. Слуг, конечно, никто не считал, и меня опять не заметили. Усилием воли заставила себя оторваться от стены и шагнуть к Элоре. Подошла и остановилась рядом с сидящей девочкой, но та находилась в каком-то ступоре и даже не повернула в мою сторону голову. Виновата или нет, но Элоре сейчас нужна хотя бы небольшая поддержка. С таким горем нельзя оставаться одной. Друзья, тоже мне… И дядя хорош — доставил новость и сбежал. Неужели не понял, что ей поддержка нужна? Я присела рядом и обняла ее.
— Поплачь… по себе знаю, что становится легче.
Элора повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг как-то разом сдулась, уткнулась мне в грудь и заревела. Я растерянно замерла и только гладила ее по голове. Господи, Элора, я не хотела этого, честно! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Но так же знала: получи я шанс что-либо изменить в прошлом — и я сделаю все точно так же.
Вот бы увидел кто зрелище, если бы заглянул в комнату. Ни мага, ни слуги он бы тут не нашел, две обычные девчонки, одна из которых самозабвенно рыдает на плече у другой, а та поглаживает ее по голове…
Следующие дни я запомнила не очень хорошо, все время думала о том, чтобы поскорее прекратилось все это. О выходных пришлось забыть — Элора отказывалась расставаться со мной. Пришлось ехать с ней в Дом, присутствовать на похоронах, поддерживая едва не рухнувшую в обморок при виде тела отца девочку. Для скорости в академии по такому случаю открыли телепорты для всех, даже меня через них протащили. Вот траты были, сколько же накопителей спалили на телепортацию сразу стольких людей? Уже в Доме вместе с ней принимала соболезнования родных и знакомых. Точнее, соболезнования принимала Элора, я просто присутствовала в траурном платье слуги Дома. Стояла за спиной и скучала. Даже я чувствовала откровенную фальшивость многих соболезнований, а уж что говорить об Элоре, она-то менталист посильнее меня. Самое паршивое то, что все эти люди об этом знали и даже не делали попыток спрятать реальные чувства. Последним подошел дядя Элоры, с которым она разговаривала уже наедине… Ну почти: я присутствовала, Элора опять-таки не захотела прогонять меня, а ее дядя не стал настаивать, только плечами пожал. Я отошла подальше и постаралась изобразить из себя предмет мебели.
— Девочка, ты не поверишь, как мне жаль. Эти Интерфекты совсем распоясались.
Вот тут впервые на моей памяти Элора вышла из себя. Она не кричала, не топала ногами, но взгляд… и слова… Она говорила, четко проговаривая каждое слово.
— При чем тут Интерфекты, дядя? Не надо считать меня маленькой глупой девочкой! Я читала о них все, что удалось достать, в том числе и в академии. Они наемники, а потому не они выбирают цель! Если они убили папу, значит, им кто-то его заказал! Кто, дядя? Я хочу знать, кто убил моего папу, и мне плевать, кто вонзил в него кинжал! Кто платил за это?
— Мы выясняем это, и, поверь, выясним. Твой отец очень многим перешел дорогу.
— Да ладно тебе, дядя. — Элора скривилась. — Папа мне все писал. И он предчувствовал свою смерть, последним письмом даже завещание переслал.
— Завещание? — Видимо, слова Элоры оказались для него весьма неприятной новостью и большим сюрпризом. — Могу я на него взглянуть?
— Нет. Я переслала его в комитет по имуществу. Могу показать документ о его регистрации и исполнении последней воли моего отца.
