Литературный критик Бодний А. А. видит возможность продемонстрировать парадоксальность выведения Достоевским Ф. М. логики жизни через "жажду верить" и через сомнение "доводов противных" путём воскрешения фрагмента текста Луначарского А. В. в обзорной статье о Достоевском Ф. М. Начало фрагмента: "Мы считаем полезным привести здесь страницу из дневника А. С. Суворина (редактора газеты "Новое время"), помеченную 1887 г.: "В день покушения Млодецкого на Лорис - Меликова (20 февраля 1880 г. - примеч. Б. А. А.) я сидел у Ф. М. Достоевского ... он занимал бедную квартирку ... О покушении ни он, ни я ещё не знали. Но разговор скоро перешёл на политические преступления вообще и на взрыв в Зимнем дворце в особенности. Обсуждая это событие, Достоевский остановился на странном отношении общества к преступлениям этим. Общество как будто сочувствовало им или, ближе к истине, не знало хорошенько, как к ним относиться. - "Представьте себе", - говорил он, - "что мы с вами стали у окон магазина Дациаро и смотрим картины. Около нас стоит человек, который притворяется, что смотрим. Он чего-то ждёт и всё оглядывается. Вдруг поспешно подходит к нему другой человек и говорит: "Сейчас Зимний дворец будет взорван. Я завёл машину". Мы это слышим. Представьте себе, что мы это слышим, что люди эти так возбуждены, что не соразмеряют обстоятельств и своего голоса. Как бы мы с вами поступили? Пошли бы мы в Зимний дворец предупредить о взрыве или обратились ли к полиции, к городовому, чтобы он арестовал этих людей? Вы бы пошли? -
- "Нет, не пошёл бы". ... -
- "И я бы не пошёл. Почему? Ведь это ужас. Это - преступление. Мы, может быть, могли бы предупредить. Я вот об этом думал до вашего прихода, набивая папиросы. Я перебрал все причины, которые заставили бы меня это сделать, - причины основательные, солидные, и затем обдумал причины, которые мне не позволяли бы это сделать. Эти причины - прямо ничтожные. Просто - боязнь прослыть доносчиком. Я представлял себе, как я приду, как на меня посмотрят, как меня станут расспрашивать, делать очные ставки, пожалуй, предложат награду, а то заподозрят в сообщничестве. Разве это моё дело? Это дело полиции. Она на это назначена, она за это деньги получают. Мне бы либералы не простили. Они измучили бы меня, довели бы до отчаяния. Разве это нормально? У нас всё ненормально, оттого все это происходит, и никто не знает, как ему поступить не только в самых трудных обстоятельств, но и в самых простых. Я бы написал об этом. Я бы мог сказать много хорошего и скверного и для общества и для правительства, а это нельзя. У нас о самом важном нельзя говорить". (Луначарский А. В. "Достоевский как мыслитель и художник" в кн.: Сборник статей. "Ф. М. Достоевский в русской критике". М. 1956 г. стр. 441-445).
Глава 382. "
Сон критика"
